Фред Стюарт - Титан

— Да, она мне известна. Но поскольку я вас совсем не знаю, мне придется сначала связаться с мужем. Почему бы не допустить, что вы являетесь шпионом, подосланным конкурирующей фирмой, а?

Хилл рассмеялся:

— Скажите лучше: вражеский агент.

Раздался телефонный звонок. Хилл кивнул в ту сторону и сказал:

— Это, должно быть, сам мистер Флеминг. Он собирался предупредить вас. Ну что, хороший из меня получился шпион?

Она еще раз оглядела его. Он был выше шести футов, темноволосый, стройный и одновременно крепкий, что всегда ей нравилось в мужчинах.

— Не знаю, какой вы шпион, но с такой смазливой мордашкой вы могли бы сниматься в кино, если бы другой работы не нашлось.

— Кстати, вы сами ведь были киноактрисой, не так ли? Еще до звуковых фильмов…

— О, я снималась и со звуком.

— Точно, вспомнил! «Дело на Мадагаскаре»! Дрянь-вещица.

— Спасибо за комплимент, мистер Хилл, — сказала она, тут же охладев к нему.

— О Боже, я обидел вас!

— И еще как. Что, Шерман?

— Это мистер Флеминг, мадам.

— Прошу прощения, мистер Хилл.

Она вышла из холла. Честер Хилл потер щеку и задумался. «Ты осел! Обидеть жену босса! Хороший задел для дальнейшего продвижения по службе. А она холодна… и красива. Интересно, надо извиняться? Нет, лучше больше не возвращаться к этому. Похоже, кино — ее любимая мозоль».

Спустя минут пять Эдвина вернулась в холл, но уже с конвертом в руках.

— Вам, кажется, это нужно?

Она протянула ему конверт. Хилл вытащил чертежи, глянул на них мельком и положил обратно.

— Да. Это новая пушка. Мы сейчас как раз работаем над ней. Надеемся, что от армии поступит солидный заказ.

— Мистер Хилл, — сказала она, — вы были правы насчет «Дела на Мадагаскаре». Это была действительно дрянь-вещица.

Они переглянулись. Она рассмеялась:

— Просто меня всегда коробит, когда кто-либо слишком прямо выражается относительно моей карьеры в кино. У меня ведь были и хорошие фильмы. Правда, давно.

— Почему вы бросили кино?

— Гордость, наверно. Когда побываешь на самой вершине, как-то ужасно неприятно сознавать, что начинаешь сползать вниз по скользкой доске, как сказал бы Дизраэли. Словом, не обижайтесь на мою холодность минуту назад.

Наступила неловкая пауза. Они смотрели друг на друга.

— Почему вы ни разу не были на нашем заводе? — спросил он наконец.

— А что я там забыла? Заводы — это вообще грязные места, а военный завод, наверное, просто сущий ад.

— Какое заблуждение! Хотите совершить экскурсию? Я вам все покажу.

Она удивленно посмотрела на него. Сначала хотела решительно отказаться, но потом, к своему изумлению, передумала.

— Прекрасная идея! — Она улыбнулась. — Подождите, я оденусь.

«За каким дьяволом я согласилась идти с ним?» — думала она, отпирая шкаф с верхней одеждой.

Но на самом деле она знала, почему согласилась.

«Эдвина, негодница! Уж не задумала ли ты какую-нибудь глупость?»

Завод «Рамсчайлд армс компани» находился более чем в двух часах езды от гринвичского дома. Преодолевать такое расстояние ежедневно было бы нелегко. Но Ник нечасто показывался на работе. Он и так крутился как белка в колесе. Еженедельные поездки в Нью-Йорк, к Вану Клермонту, который решил-таки сделать пасынка своим наследником. Поездки в Вашингтон для «обработки» военного департамента. Поездки на побережье для того, чтобы не выпускать из своих рук контроля за деятельностью «Метрополитен пикчерз». Наконец, довольно частые поездки за рубеж для заключения сделок по продаже оружия. Весь распорядок работы Ника Флеминга составлялся его умелой секретаршей Фридой Готчелк. У Ника почти не оставалось времени на посещение завода. В сущности, вел дела в компании вице-президент Эдгар Флинт. Ника не интересовали вопросы менеджмента, и это считалось его основной слабостью как бизнесмена. Но Флеминг был прирожденным торговцем, он не мыслил себя вне волнения и драматических поворотов заключения очередной сделки. А поскольку клиентами его компании являлись правительства разных стран, приходилось много разъезжать по свету.

Ник редко обсуждал свои дела с женой, и Эдвине никогда даже в голову не приходило побывать на заводе. А теперь то, что Честер Хилл с таким воодушевлением зовет ее туда, волновало ее.

Когда Честер припарковал свой «бьюик» с закрытым кузовом на стоянке перед огромными уродливыми корпусами из красного кирпича, она почти физически ощутила ту власть, которую они олицетворяли: власть над жизнью и смертью.