Лесли Пирс - Секреты

Она всегда спрашивала о Майкле и о том, навещал ли он мать. Он действительно звонил каждую неделю, и, если миссис Бэйли не было дома, они болтали с Адель по телефону. Он поступил в летный корпус университета, как и собирался, и всегда охотно рассказывал о летной практике, о своих друзьях в Оксфорде и об игре в крикет. Но он никогда не говорил о девушках, и это убедило Адель, что он намеренно избегает этой темы, боясь ранить ее чувства. Она была уверена в том, что у него есть девушка, и делала все возможное, чтобы убедить себя, что ей все равно.

Но хотя Майкл звонил матери каждую неделю, он приезжал лишь трижды: на прошлое Рождество, на Пасху и летом, и всегда оставался только на одну ночь. Остальные члены семьи не приехали ни разу.

Адель сочувствовала им, потому что миссис Бэйли так же выводила из себя людей, как когда-то ее мать. Она выливала на людей столько злости, так смущала их и причиняла столько боли, что становилось невозможно ее любить.

Когда миссис Бэйли была в своем худшем настроении, Адель часто думала о Роуз, пытаясь представить, где она сейчас находится и как живет. Но у нее не было ни малейшего желания увидеться с ней снова, и она предполагала, что дети миссис Бэйли чувствовали примерно то же самое по отношению к своей матери.

В ноябре прошлого года миссис Бэйли была совершенно невыносимой, она отказывалась вставать с постели, все время плакала и даже не беспокоилась о том, чтобы умыться или причесаться. Но она в конце концов оживилась, когда Майкл сказал, что приедет на Рождество, и потом объявила, что собирается пригласить некоторых старых школьных друзей на коктейль в канун Рождества.

Рождество для Адель всегда было разочарованием. Она вспоминала, как они с Памелой возбуждались, когда в магазинах начинали развешивать гирлянды лампочек и рождественские украшения. В школе они ставили спектакль на рождественскую тему, оркестр Армии Спасения играл рождественские гимны на площади перед Юстонским вокзалом, и их радость и надежда росли по мере того, как приближалось Рождество. Но в канун Рождества их отец неизменно приходил домой с работы позже обычного и такой пьяный, что едва держался на ногах, и это погружало мать в одно из ее самых мрачных настроений. Адель помнила, как водила Памелу гулять на Рождество, потому что на улицах было намного веселее, чем дома.

И все же некоторые грустные воспоминания забылись, когда она жила с бабушкой. У бабушки не было много денег, чтобы тратить их на пустяки, но она тщательно готовилась к Рождеству. Она покупала маленькие сладости и сюрпризы, украшала коттедж венками из остролиста и бумажными цепочками и рассказывала Адель истории о чудесных рождественских вечеринках, на которые она ходила ребенком. Когда она с ностальгией рассказывала о восьмифутовых елях, украшенных сотнями горящих свечей, огромных столах с серебряными приборами и сверкающими бокалами, о том, как они пели, собравшись у пианино, и играли в разные игры и в жмурки, у нее в глазах часто стояли слезы. Адель знала, что бабушка всегда помнила своих родителей, мужа и, возможно, Роуз, когда та была маленькой девочкой. Она призналась, что на Рождество в том году, когда умер Фрэнк, ей было так плохо, что она оставалась в постели целый день, и вообще никогда не пыталась праздновать Рождество до того самого дня, как Адель появилась у нее.

Именно из-за своей собственной разрушенной семьи Адель в прошлом году так старательно пыталась украсить Хэррингтон-хаус. Она нарвала охапки остролиста в саду и связала их красной ленточкой, отполировала лучшие бокалы и провела много часов за изысканными рождественскими пирожками, колбасными рулетами и разными маленькими праздничными бутербродиками, которые предложила сделать бабушка. И все это между покупками и приготовлением рождественского обеда.

Майкл приехал во второй половине дня ближе к вечеру в канун Рождества, но Адель почти не видела его, потому что была очень занята приготовлениями в кухне. Потом около шести он зашел за ней, рассказав, что мать закатила очередную истерику, потому что ей было нечего надеть на Рождество.

Гости должны были прийти в семь, поэтому Адель пулей помчалась наверх. Пару дней назад миссис Бэйли говорила, что наденет свое серебряное сатиновое коктейльное платье, и Адель отгладила его и повесила на дверце платяного шкафа, а вниз поставила серебряные туфли. С точки зрения Адель, это был идеальный выбор — очень модное платье, доходящее до середины икры, с косым кроем подола, с броской черной вышивкой, спускавшейся с одного плеча на грудь. Миссис Бэйли выглядела в нем прелестно.