Надежда Семенова - Победа для Александры

Ульк! Кипящее око затянуло бледным мерцающим облаком. Тьма вокруг на мгновение оглохла и замолчала.

— Хочешь отдохнуть? — Внимательные глаза за стеклами очков. — Ты хорошо себя чувствуешь? — И следом неожиданно: — Какой срок? Недель двадцать? Габриэль уже знает?

Саша растерянно зашевелила губами:

— Почти пять месяцев… Я еще не сказала… никому… Как ты узнал?

Жером смущенно улыбнулся:

— Я будущий медик.

Саша сторонилась врачей-мужчин, с женщинами было как-то… спокойнее. Но Жером вызывал доверие. Как-то это угадывается. Даже в танце он умудрился соблюсти невозможную грань, быть одновременно зажигательным и целомудренным. Наверное, так же опытный ценитель прикасается к шедевру, принадлежащему не ему. Безграничное, но сдержанное восхищение в каждом жесте, диктуемое уважением к праву хозяина редкости. Бережность, осторожность, предупредительность и безукоризненная почтительность.

Саша резко выпрямилась и улыбнулась опешившему от конвульсивного движения Жерому.

— Все нормально! — жизнерадостно воскликнула она. — Все очень даже хорошо!

— Да-да, конечно, — чуть помедлив, отозвался он, — пойду поищу Габриэля… на всякий случай.

«Как бы то ни было, а пропасть мне не дадут», — весело подумала Саша.

Обросший козлиной бородой Габриэль третий месяц скрывался от милиции и служащих родного посольства.

— Я должен быть здесь, когда родится ребенок.

Саша соглашалась и со вздохом провожала его на «работу». «Чем может подрабатывать черный нелегал?» — думала она, закрывая за любимым дверь. Торговля, воровство… наркотики? Страх колючими пальцами трогал позвоночник, вновь и вновь перед окаменевшим Сашиным взглядом возникал объемный, обтянутый скотчем пакет с белым порошком, украденный Костей у Магомеда. Она будто проваливалась в дыру во времени, снова возвращаясь к событиям давно минувших дней, чтобы прожить их заново. «Что делать?» Саша отчаянно обнимала руками огромный живот, словно стремясь защитить его. Каждый вечер она открывала рот, чтобы задать Габриэлю вопрос, лишающий ее покоя, и не решалась. До родов оставалось совсем немного времени, и… И просто не было сил. Сил не было даже съездить в Иваново и распрощаться с Ивановым. Саша просто ждала.

Маленькая съемная квартирка недалеко от Лиговского проспекта. Комната в шестнадцать метров и крошечная кухонька с электрической плитой и прокопченным потолком. Предыдущие жильцы чуть не устроили пожар. «Наш шалашик». Саша сварила овощной суп и любимую Габриэлем фасоль. Принялась гладить вещи. В одном из карманов обнаружилась бумажка, испещренная телефонами. Она вглядывалась в номера и не могла поверить глазам. Лена, Марья Васильевна, Лиза, Татьяна. Имена были только женскими. Впрочем, нет, был еще какой-то Мансур. «Неужели он этим зарабатывает на жизнь!» От огорчения свело желудок. Она нервно грызла морковку и никак не могла остановиться. От сочного осеннего плода на руках оставались кирпичные следы. За окном плакали сумерки.

Во входной двери зашебуршал ключ. Вернулся! Гневно полыхнув разноцветными глазами, Саша двинулась в крохотную прихожую, воинственно неся впереди себя большой живот.

Худощавый, в темном костюме и белой рубашке с голубоватым отливом, Габриэль выглядел на редкость невинно.

«Падла», — бессвязно подумалось ей.

— Как дела?

Саша свирепо завращала зрачками, немея от возмущения. Он еще спрашивает!

Габриэль отвел глаза и стал озираться, осторожно покручивая головой, словно ожидая увидеть за углом хулигана с битой.

— Чего крутишь? Не можешь вспомнить, как меня зовут? — зло произнесла Саша.

— Ну что происходит, Саша? — укоризненно произнес предполагаемый альфонс.

— Может, ты мне расскажешь, что происходит? — передразнила она.

— Я принес деньги, — неуверенно сказал он.

— От шлюх? — взвизгнула Саша и некрасиво открыла рот.

— Шлюх? — поразился он. — Каких шлюх?

— Ты, — Саша почти рыдала, обличительно потрясая бумажкой, — от твоих мерзких шлюх!

— О! — сказал Габриэль. — Ты нашла? А я думал, что потерял… — И придвинулся, сгоряча потеряв осторожность.

— Что? — В ноздрях заколотился огонь, Саша ощерилась и замахнулась с таким отчаянным видом, что до Габриэля наконец-то дошло.

— Ты что? Ты что? — затараторил он не хуже спятившей сороки. — Ты что? С ума сошла?

— У! — сказала Саша. — У-убью!

— О! — Габриэль опять вернулся к задумчивой манере диалога. — Раскольников! Преступление и наказание! О! Русские!