Надежда Семенова - Победа для Александры

— Я люблю тебя, — нежно сказал Габриэль. Иванов обиженно скривился и пропал. Слова щекотно протекли в ямку за ухо, Саша блаженно поежилась, и в этот момент Габриэль легонько прихватил зубами мочку уха. Острое, слегка болезненное сладкое чувство стреножило волю, она почувствовала себя дикой круглобокой лошадью, пришпоренной умелым ездоком. На ее лице появилось странное отсутствующее выражение, словно все, что происходило с ее телом, проходило сквозь сознание, не тревожа его. Так звонкая напружиненная стрела пронзает влажный воздух. Выпущенная сильной рукой, она летит к своей цели, трепеща оперением, но лишь очень тонкий или обученный слух может распознать этот звук.

Много звуков, тепла, растекающегося по телу. Саша тихонько рассмеялась. Почему-то вспомнилось, как после долгой тренировки юные лыжницы набивались в душевую. Переход от сухого мороза, царапающего открытые участки лица колючими ноготками, к утробно теплой влажности душевой сбивал ориентиры. Самая горячая вода казалась еле теплой, замерзшее тело не чувствовало жесткой мочалки и лишь потом, отогревшись, начинало болеть. Тогда Саша и придумала этот способ. Она вставала под холодный душ, оберегая только голову. После полутора минут под обжигающими, обманчиво горячими каплями воды тело возвращалось в привычную систему координат. Становилось холодно, холодно до ломоты в зубах, посиневшая Саша торопливо крутила ручку крана, и на нее обрушивалась спасительная лавина горячей воды.

То же самое она чувствовала сейчас. Руки, скользящие по ее телу, возвращали в него жизнь. Глубоко запрятанное сморщенное Сашино «я» вытряхнулось из тайника, и новое, свежее, легкое заполнило мраморное тело. Ожили длинные ноги, стройные бедра, руки с розовыми ноготками, на щеках зацвели пунцовые цветы, а губы налились вишневой спелостью.

— Иди ко мне, — сказала она, с удивлением слыша в своем голосе воркование влюбленной птицы.

— Я здесь, — ответил Габриэль и прильнул губами к ямке между ключицами. Он целовал ее, и казалось, что вместе с дыханием в нее проникает его любовь.

«Любовь — это тепло», — подумала она и крепко обняла его за плечи.

Они раздевались медленно и долго. Габриэль снимал с Саши вещь за вещью и бережно откладывал в сторону, а она чувствовала себя капустой с истекающей соком кочерыжкой. Одежды было слишком много. Но наступил момент, когда она осталась только в трусиках и лифчике. До сего времени она думала, что мужчин привлекают в женском теле губы, грудь, ну и… гениталии. Саша и представить себе не могла, что найдется мужчина, для которого вожделенным будет каждый сантиметр ее тела. Он прикасался к ней с такой нежностью, трепетом, жаром, жадностью и восхищением, что она по-новому взглянула на себя. «Неужели женское тело и в самом деле чудесный инструмент для настоящего виртуоза, — думала она, — и разве может быть искусным любовником молоденький юноша?» «Черный юноша», — зачем-то поправила она себя. Среди женской части общежития ходили слухи о необычайной сексуальной силе африканцев, вызванной гигантскими размерами половых органов. Саша вдруг хихикнула:

— Ты не разденешься?

Обнаженный до пояса Габриэль оставался в брюках.

— Ты этого хочешь? — вместо ответа, спросил он. В его тоне сквозило сомнение.

Саша задумалась.

— А почему ты спрашиваешь?

Разговор все больше напоминал общение двух осторожных евреев.

Габриэль ласково обнял Сашу и доверительно сообщил ей на ухо:

— Когда придет время.

Саша вывернулась из объятий и заглянула в темные глаза:

— Что это значит? Ты… не хочешь меня?

Габриэль протянул руку и провел пальцем по ее нижней губе. Получился смешной булькающий звук. Саша втянула губы. Он внимательно посмотрел на нее, словно пытаясь прочитать мысли:

— Я не просто хочу, я люблю тебя. Я хочу не просто быть с тобой в постели, но сейчас ты еще не готова.

«Откуда он знает?» — подумала Саша.

— Ты еще не веришь мне, — продолжал Габриэль, — а иначе ты сказала бы, что ты замужем.

— Что? — Она не поверила своим ушам. — Ты знал?

Он покачал головой и так взглянул на нее, что она почувствовала себя нашалившей маленькой девочкой.

— Это так просто. Твоя фамилия больше не Ветрова. Иванова Александра, не так ли?

Саша почувствовала себя невероятно голой и замерзшей. Серенькой растрепанной мышкой она прошмыгнула к своим вещам и принялась быстро натягивать их на себя.

— Подожди. — Габриэль удержал ее за руку. — Я тебя ни в чем не виню. Не уходи.