Миранда Гловер - Шедевр

Но кто предложил двести пятьдесят тысяч? Человек Эйдана? Я была известна своей любовью к риску. Я положила свою голову на алтарь искусства и не собиралась теперь убегать в страхе. Я снова сконцентрировала внимание на аукционисте. В моих жилах бурлил адреналин.

— Итак, двести пятьдесят тысяч, — голос аукциониста стал настойчивей. — Кто больше?

Это цена могла стать окончательной, что позволило бы аукционисту перейти к следующему лоту. Он уже занес свой молоток над столом, когда другой его помощник на телефоне едва заметно кивнул.

— Двести семьдесят пять тысяч, — сказал он, вызвав у аудитории невероятное волнение.

Все глаза были прикованы к двум помощникам. На меня никто не смотрел. Казалось, на минуту все забыли, что я живой человек. Мой план удался: в их глазах я стала дорогим произведением искусства — ценным товаром.

Первый помощник что-то быстро говорил в трубку. Затем он взглянул на аукциониста и кивнул.

Аукционист объявил:

— Поступила заявка на триста тысяч.

Когда он повернулся ко второму помощнику, как и следовало ожидать, воцарилась тишина. Все присутствующие не отрывали от него взгляд. Помощник держал калькулятор и что-то быстро на нем подсчитывал, одновременно выслушивая инструкции невидимого собеседника. Он помедлил, потом что-то прошептал аукционисту на ухо и передал ему калькулятор. Аукционист бросил взгляд на помощника и нахмурился. Что случилось? Все присутствующие чуть приподнялись со своих мест.

Наконец аукционист быстро, но четко и торжественно проговорил:

— Один миллион долларов. Это шестьсот шестьдесят пять тысяч фунтов.

Публика вскочила со своих мест, словно выстрелившая пружина. Теперь зрители снова внимательно меня разглядывали.

Я понимала, что это означает: в их глазах названная цифра автоматически делала меня сверхъестественным и недоступным созданием, недостижимым идолом. Я же абсолютно растерялась.

Названная цифра подвела спектакль к завершению. Аукционист еще раз пристально оглядел зал и, перекрикивая общий шум, произнес:

— Шестьсот шестьдесят пять тысяч. Продано.

Никто не услышал последнего удара молотка.

В зале стало очень шумно; звонили мобильные телефоны, кто-то отсылал кому-то сообщения, но мое представление еще не окончилось. Сначала нужно было выбраться отсюда. Медленно повернувшись, я увидела, что Эйдан по-прежнему стоит у левого края сцены. Он хладнокровно подал мне руку и помог сойти вниз. Накинув на меня спасительную шаль с картины Энгра, он вывел меня из зала. Когда мы уходили, раздались бурные овации: зрителям требовалось выпустить пар. Журналисты кинулись за нами. Мы вышли и очутились под градом вспышек. Микрофоны почти упирались в наши лица, пока полиция пыталась оттеснить представителей прессы.

— Кто купил вас, Эстер?

— За какую сумму?

— Куда вы отправляетесь на следующей неделе?

Я заметила репортера из «ВВС» и, памятуя о том, что национальным каналам нужно давать самые лакомые куски, повернулась к ней и ее фотографу.

— Я буду в распоряжении моего покупателя в течение недели, начиная с завтрашнего дня, — сказала я бесстрастным тоном. — Он или она сможет делать со мной все, что захочет, пока это остается в рамках закона, — я услышала смех, — и происходит с моего согласия.

— Кто же покупатель, Эстер?

Тут вмешался Эйдан:

— Боюсь, что мы не можем раскрывать детали, пока аукцион официально не объявит о продаже, — так происходит и с любым другим лотом.

— Эстер, каково это: заработать миллион долларов за неделю?

— Я думаю, что расскажу обо всем «Международному современнику», — ответила я. — А сейчас мне нужно собраться с мыслями.

Мои слова вызвали ряд новых вопросов, гулко раздававшихся в морозном воздухе. Журналисты окружили меня подобно стайке летучих мышей, которые стремятся найти место получше рядом с единственной лампочкой.

Эйдан усадил меня на заднее сиденье ожидавшего нас лимузина. Перед тем как полисмен, отвоевав дверцу у журналистов, уже собирался ее захлопнуть, я услышала голос моего недавнего доверенного лица, Джона Херберта из «Клариона», который выкрикивал:

— Ты не стоишь этого, Эстер! Ты чертова фальшивка!

И на секунду мне вспомнился Кенни Харпер.

Сидя на заднем сиденье машины, я нервно дрожала. Эйдан обнял меня и целовал мои волосы.

— Кто это был? — спросила я. — Кто заплатил такие бешеные деньги?

Эйдан широко усмехнулся и крепче обнял меня.

— Мы должны дождаться звонка Жаклин, — сказал он. — В данный момент они проверяют информацию. Лучше подождать, Эстер, пока все окончательно не выяснится.