Виктория Готти - Суперзвезда

Джек обещал ей, что она сможет выбрать комнату, но она никак не ожидала увидеть, что комнат так много. Их было около дюжины, и пять из них оказались спальнями. Все они были отдельные, за исключением двух: дверь спальни Джека вела в ванную с джакузи и сауной, а дверь ванной вела в гардеробную, которая, в свою очередь, соединялась со второй большой спальней.

С бьющимся сердцем Кэссиди устремилась во вторую комнату. Она быстро огляделась, стараясь не смотреть на кровать, но страх заставил ее покинуть великолепную спальню.

Вместо этого она выбрала самую маленькую и уютную комнату, обставленную мебелью в стиле барокко с шелковой обивкой в нежных персиковых и голубых тонах. Из окон открывался восхитительный вид города. Кэсс сняла промокшую накидку и туфли и направилась в ванную. Отражение в зеркале подтвердило ее опасения. Волосы растрепались и свисали мокрыми прядями, макияж смазался, а новое платье из шелка от «Донна Каран» помялось.

Она умылась, высушила волосы и осторожно взглянула на мягкий махровый халат, висящий за дверью. Кэсс не могла удержаться от мысли, какие женщины носили его — и сколько их было? Правда, к ее жизни это не имело никакого отношения.

То, что она провела сказочный вечер с мужчиной, которого пригласила бы на главную роль, если бы ей довелось снимать романтический фильм, не имело значения, конечно, если у нее было будущее в кинобизнесе.

Был ли Джек мстительным по натуре или просто жестоким? Усомнившись в его намерениях, она задела какую-то струну и порвала связь, установившуюся между ними. Как только они приехали, он заперся в своей спальне за двумя массивными дверями красного дерева.

Чудесный вечер закончился ужасно. А что, если нежелание поддаться на его уловки заставит Джека помешать съемкам фильма? Чутье подсказывало Кэссиди, что, если «Опасные желания» оправдают ожидания, будут закончены в срок и уложатся в бюджет, Джек не будет чинить ей препятствий в Голливуде. Она была уверена, что, оскорбила она его или нет, он сдержит свое обещание передать ей «Десмонд». Для этого ей нужно сосредоточиться на последних, самых важных днях съемок. В этом нет ничего сложного. Сейчас она мечтала только о теплой постели и нескольких часах сна. Она вышла из ванной и повесила платье и белье на батарею.

В дверь постучали, и Кэссиди подпрыгнула от неожиданности.

Дворецкий, англичанин средних лет по имени Найджел, заглянул в комнату и спросил:

— Мадам, принести вам чашку горячего чая или, может, теплого молока?

Кэсс улыбнулась:

— Было бы замечательно выпить чаю. Спасибо.

Он повернулся, чтобы уйти, но Кэсс спросила:

— Мистер Кавелли… спит?

— Нет, мадам. — Англичанин слегка наклонил голову. — Мистер Кавелли пьет чай в гостиной.

Кэссиди удивилась, почувствовав себя обиженной из-за того, что ее не пригласили присоединиться к хозяину. Она не знала, хочет ли Джек наказать ее или пытается затащить в постель.

— Я передумала. Я присоединюсь к мистеру Кавелли в гостиной.

— Хорошо, мадам, — ответил дворецкий и ушел.

Когда дверь закрылась, Кэсс заметалась по комнате, пытаясь сделать что-нибудь со своим плачевным видом. Она высыпала на кровать содержимое черной вечерней сумочки, нашла тюбик бледно-розовой губной помады, пудру и маленький флакончик духов. Она поблагодарила Бога за то, что в комнате были новые расчески, зубная щетка и паста. Этого было недостаточно для полного макияжа, но кое-что можно было исправить.

Спустя пятнадцать минут она, посвежевшая, вышла из комнаты. Она тронула губы помадой, слегка припудрила лицо и подушилась любимыми духами, а платье и волосы высушила с помощью фена.

Почти на цыпочках Кэсс прошла через мраморный холл к гостиной. Не обращая внимания на роскошную обстановку, она сосредоточила внимание на Джеке. Он сидел в темном бархатном кресле спиной к ней, глядя на огонь, пылающий в огромном камине, отделанном темным деревом. Было очевидно, что этот человек, погруженный в раздумья, не собирается замечать ее присутствия.

Кэсс, казалось, целую вечность простояла в дверях. Потом она развернула второе кресло так, чтобы сесть рядом с ним. Шелковая обивка зашуршала, и несколько мгновений в комнате был слышен только этот звук да еще потрескивание огня в камине.

Наконец она заговорила:

— Прости, я вела себя грубо. Я поспешила с выводами.

Он слушал, не отвечая. Молча он сделал глоток чаю и поставил чашку на место.

— Ты был прав… то, что ты сказал о том, что я не доверяю мужчинам.