Виктория Готти - Суперзвезда

Челси переступила порог, и ее тут же охватила ревность. Комнату наполнял опьяняюще сладкий аромат роз. Ей не надо было смотреть на карточку, чтобы понять, что цветы прислал Джек.

Она шла по комнате, и ее глаза вбирали все до мельчайших деталей. Кружевной полог покрывал двуспальную кровать, которая, едва ли отличаясь от кровати в ее собственном номере, показалась ей более роскошной. Стены комнаты оказались кремовыми с белой лепниной, постельное белье и занавески тоже были выдержаны в светлых тонах — белое стеганое атласное покрывало, у дубовой спинки — четыре подушки с ручной вышивкой. Неплотно задернутые кружевные занавески шелестели от прохладного ночного ветра. Множество блокнотов, без сомнения, заполненных заметками к фильму и вариантами сценария, громоздились на ночном столике. На письменном столе в стиле Людовика XIV стояла старая фотография Ланы в красивой серебряной с золотом рамке. Изображение было не очень хорошим, края фотографии пожелтели, но красота легендарной кинозвезды не померкла. Свет, падающий сверху через стекло, казалось, освещал ее безупречные черты. Челси всматривалась в изображение своей матери, пытаясь найти сходство. У них были одинаковые глаза и нос, а вот сходство Беллы с бабушкой было потрясающим.

Челси поставила фотографию на место и подошла к кровати. Интересно, они с Джеком уже спали? Как далеко продвинулся Джек в выполнении своего плана?

Челси села и откинулась назад, утонув в горе подушек.

Присутствие Кэсс острее всего ощущалось здесь. Челси почувствовала ее запах, цветочный и сладкий, исходящий от тонкой ткани. Руки шарили по матрасу, и на мгновение она представила, каково ощущать себя победителем. Скоро она узнает это чувство, подумалось ей. Сначала Кэссиди должна страдать — должна испытать ту же боль, что и она сама.

Челси почувствовала, как силы покидают ее. Уставившись в потолок, она перебирала тысячи сценариев возможного уничтожения Кэсс. Должно произойти что-нибудь разрушительное и ошеломляющее: профессиональный крах или несчастная любовь.

Но всему свое время. На данный момент «Опасные желания» были для Кэсс важнее всего остального. Но испортить фильм все равно, что отрезать собственный нос, чтобы насолить своему лицу. Челси была нужна эта роль и признание, которое она принесет ей. Если все пойдет по плану, она станет звездой такой же величины, как Пфайфер, Сарандон, Гвинет Пэлтроу.

Скоро Кэсс придет конец. Одна мысль об этом наполняла Челси радостью. И Джек поможет Челси разрушить карьеру Кэссиди. Видит Бог, никто не мог соблазнить женщину так нежно и с такой жестокостью, как Джек Кавелли.

В висках внезапно застучало — это было знакомое чувство приближения приступа болезни. Она вскочила с кровати и начала ходить по комнате, быстро вышагивая из одного угла в другой. Голоса зазвучали, сначала тихо, потом постепенно усиливаясь.

Уставившись на свое отражение в зеркале над комодом, Челси наблюдала, как исказились ее черты, став уродливыми и размытыми, и во взгляде появилась отрешенность.

«Ты боишься? Конечно, боишься. Ты никогда не победишь. Не справишься с ним… или с ней».

— Нет! — закричала Челси. — Нет, нет, нет, нет… — Она массировала виски привычными круговыми движениями. Но ее усилия оказались напрасными, она уже не могла совладать со всплеском эмоций. Она почувствовала необходимость действовать, сделать что-нибудь, чтобы голоса прекратились и эти темные силы отпустили ее.

«Тридцать три года обмана. Ты не думаешь, что пришло время расплаты? Эта стерва украла твое имя, твою судьбу, твою жизнь».

Голоса завладели ее разумом, в ней проснулось какое-то другое существо. Она бросилась в ванную, открыла аптечку и перерыла ее содержимое — ничего, чтобы усмирить голоса, звучащие в голове.

Тут ее взгляд снова упал на фотографию Ланы. Подбежав, Челси швырнула старую фотографию на столик и вылетела из номера.

Джек и Кэссиди вернулись на площадь Вандом. «Риц», несомненно, был самым изысканным из парижских отелей. Его залы, украшенные позолотой и задрапированные тяжелым шелком и гобеленами, наполнял звон хрустальных люстр. Богачи и знаменитости со всего мира останавливались здесь не только благодаря великолепной обстановке, их привлекало то, что «Риц» гарантировал анонимность, которая была необходима клиентам такого уровня.

Приехав, Кэссиди и Джек прошли по охраняемому коридору в лифт и поднялись на верхний этаж, где находился пентхауз, снимаемый Джеком.