Софи Барнс - Наедине с герцогом

– Это было совсем не обязательно, – сказала она. – Не говоря уже о том, что это было унизительно для всех нас.

– Простите меня, матушка, но эта женщина проникла в наш дом, ожидая, что я паду ниц перед ее дочерью. Вам не следовало просить меня их развлекать.

Герцогиня печально покачала головой.

– Тебе же известно, что мне не хватает силы духа, чтобы противостоять таким, как они. Если бы ты не пришел, скорее всего, мы бы уже сегодня обедали у них.

Энтони крепко сжал ее руку.

– Вы герцогиня, матушка. Они вам в подметки не годятся.

Уголок ее губ чуть дернулся вверх.

– И кто же здесь сноб, Энтони?

– Я только хотел вселить в вас побольше уверенности, матушка. Не стоит бояться ставить таких людей на место.

– Твой отец всегда говорил, что я слишком любезна себе же во вред, – пробормотала герцогиня.

При упоминании об усопшем супруге ее глаза предательски заблестели.

Энтони почувствовал, что должен утешить ее, поэтому крепко обнял матушку, – он не делал этого со дня смерти отца.

– Нет ничего плохого в вежливости, – прошептал герцог, – но есть люди, которые принимают ее за слабость и пытаются этим воспользоваться. Вы должны научиться их различать, должны уметь решительно давать им отпор.

Герцогиня покачала головой, уткнувшись ему в грудь.

– Когда же ты стал таким умным?

– Я просто даю вам тот же совет, который однажды дал мне отец, – прошептал Энтони. У него защипало глаза при воспоминании о человеке, который имел на него такое большое влияние. Энтони знал, что многие аристократы слишком мало времени проводят со своими детьми, перепоручая всю свою работу нянькам. Этого нельзя было сказать о его родителях. Отец сам занимался воспитанием Энтони, даже сделал для него домик, который потом установил на большом дубе.

Они играли вместе в пиратов, отец давал Энтони карты сокровищ с запутанными следами – должно быть, он целые вечера проводил за составлением заданий, после того как Энтони ложился спать. Да, у мальчика были гувернеры, но отец всегда находил возможность провести с ним время в библиотеке среди книг; они сидели на полу, склонившись над атласами, над трудами Платона, Аристотеля и Сократа, «Математическими началами натуральной философии» Ньютона в переводе с латыни А. Мотте и сотнями других работ, которые его отец считал крайне важными для воспитания юноши.

Освободившись из объятий сына, герцогиня вытерла тыльной стороной ладони заплаканные глаза, попыталась улыбнуться и сказала:

– Мне так его не хватает, Энтони!

Герцог боялся, что его голос сорвется, поэтому в ответ лишь кивнул.

– Я все еще жду, что он в любую минуту войдет в эту дверь, понимаешь? – продолжала герцогиня. Она тяжело вздохнула и взглянула на сына. – Я никогда не была сильным человеком, Энтони. Твой отец был для меня стеной. Когда он умер, я… – Ее голос оборвался, и она отвернулась.

– Матушка, у вас есть я, – ласково сказал Энтони. – А еще Уинстон и Луиза. Если вам что-нибудь нужно – что угодно, – мы всегда рядом.

– Именно поэтому я и попросила тебя присоединиться к нам с леди Крунинг за чаем, хотя и считаю, что ты немного перегнул палку. – Герцогиня едва заметно улыбнулась. – Ты был очень груб с ней.

Энтони не сдержал улыбку.

– Неужели? Быть этого не может!

Но его матушка кивнула, и Энтони пожал плечами.

– Она это заслужила.

– Может быть, и так. Но это все равно неправильно, – ответила герцогиня. – Ты должен быть более сдержанным и учтивым в подобных ситуациях. Будь рядом твой отец…

– Он был бы очень разочарован, верно?

Энтони испытал сожаление, когда осознал, что отец нашел бы другой выход из ситуации. Ему следует быть осмотрительнее, если он хочет быть достойным его памяти.

Они с матерью обменялись взглядами. Герцогиня выглядела необычайно серьезной.

– Ты не помнишь отца, когда он был таким же молодым, как ты. Знаю, ты его идеализируешь, но он тоже совершал ошибки. Из тебя получился хороший герцог, Энтони, и я ни на секунду не сомневаюсь в том, что отец гордился бы тобой.

Энтони стиснул зубы, чтобы не разрыдаться (у него в горле стоял ком), кивнул и повернулся к столику, стоявшему у стены.

– Выпьешь чего-нибудь? – предложил герцог, как только почувствовал, что может говорить и его голос не сорвется.

– Я бы выпила шерри, – ответила его мать.

Он слышал, как она встала, пока он искал для них бокалы и выбирал коньяк.

– Ты действительно полагаешь, что эта девушка – та самая, единственная, да?