Софи Барнс - Наедине с герцогом

– Я настоятельно рекомендую вам раз и навсегда оставить эту нелепую затею.

Ее лаконичное замечание застало Энтони врасплох. Он долго и пристально смотрел на нее и наконец нашел нужные слова.

– В этом нет ничего нелепого, – ответил он, ища у мистера Чилкотта хотя бы небольшую поддержку.

До прихода его жены Энтони был уверен, что ему удалось склонить отца Изабеллы на свою сторону. Теперь же, однако, ему казалось, что хозяин дома погрузился в размышления, глядя на чашку чая.

– Разумеется, нелепо, – стояла на своем миссис Чилкотт, прищурившись и наклонившись к Энтони. – Вы ошибочно идеализируете свои низменные инстинкты, используя в качестве отговорки эмоциональную связь, которая, как вы хотите нас убедить, возникла у вас с нашей дочерью. Что ж, позвольте мне открыть ваши истинные чувства, поскольку вы явно не способны сделать это самостоятельно. Учитывая то, как мало вы знакомы, вне всякого сомнения, речь может идти только о вожделении. Если вы утверждаете другое, значит, вы лукавите. Все эти разговоры о любви – не что другое, как способ скрыть правду.

Энтони с удивлением смотрел на миссис Чилкотт. Он не знал, что изумило его больше – ее вопиющая грубость или то, что она усомнилась в его искренности.

– Это нечто большее, чем вожделение, – возразил герцог, не желая, чтобы последнее слово оставалось за этой женщиной. – Я знаю, что такое вожделение, мадам, и уверяю вас: между мной и Изабеллой нечто большее, – нечто более постоянное.

– Он хочет ухаживать за нашей дочерью, – пробормотал мистер Чилкотт.

Все тем же непререкаемым тоном миссис Чилкотт продолжала:

– В таком случае, ваша светлость, должна вам сообщить, что ваша просьба отклонена. Наша дочь выйдет замуж за мистера Робертса. Они знакомы уже почти год, и я уверена, что они будут очень счастливы вместе.

Разгневанный ее поспешным отказом, Энтони встал, взглянул на нее сверху вниз и сказал:

– Похоже, миссис Чилкотт, вы совершенно слепы, когда дело касается вашей дочери. Либо же абсолютно равнодушны к ее судьбе. Счастливо оставаться.

И с этими словами Энтони покинул дом, не пожелав отказать себе в маленьком удовольствии – хлопнуть дверью.

– Откровенно говоря, выглядишь ты паршиво.

Энтони перевел взгляд со стоящей перед ним на столе фигурки на своего брата Уинстона, когда тот вошел в кабинет и направился к одному из кресел.

Энтони пожал плечами. Его брат опустился в кресло.

– Просто меня утомила последняя поездка, – ответил герцог.

У него не было никакого желания рассказывать о состоявшемся ранее разговоре с мистером и миссис Чилкотт – после него он чувствовал себя не просто выжатым как лимон, но и абсолютно беспомощным, и никак не мог избавиться от этого чувства. Все были настроены против него, включая саму мисс Чилкотт. Герцог взял со стола фигурку мисс Чилкотт, которую смастерил из старой ложки, проволоки и конского волоса. Платье он сделал из клочка ткани, который обнаружил в ее доме; на ложке, насколько смог, изобразил ее портрет. Энтони нежно повертел фигурку в руках и встретился взглядом с братом.

– Наверное, мне следует сдаться.

Уинстон удивленно приподнял бровь.

– Неужели все настолько безнадежно?

Энтони вздохнул. Он понимал, что должен обо всем поведать брату, поэтому не стал медлить, а рассказал ему все, не упоминая только об интимных моментах, которые имели место между ним и мисс Чилкотт по дороге к дому ее тетушки. Кое-что следует хранить в тайне. Когда Энтони закончил, он не мог не заметить на лице брата недоверия.

– Миссис Чилкотт так тебе и сказала?

Уинстон открыл рот от удивления. Затем нахмурился и покачал головой, пытаясь осознать услышанное. Энтони его понимал – он и сам старался разгадать, с тех пор как покинул дом Чилкоттов, чем вызвана такая неучтивость.

– Она явно плевать хотела на твой титул, Энтони.

– Это само собой разумеется, – сухо ответил герцог. Он на минуту задумался, потом добавил: – Изабелла уверяет, что ее мать ненавидит аристократию и все, что с ней связано. Я просто не ожидал, что будет так… так трудно с ней общаться.

– Однако ее доводы предельно ясны.

– Ты на чьей стороне? – проворчал Энтони, поставил фигурку мисс Чилкотт на стол и сердито взглянул на брата.

Уинстон закатил глаза.

– На твоей, разумеется. Но ты должен признать, что твои доводы о том, что ты чувствуешь некую глубокую связь с мисс Чилкотт, которая, по твоим словам, приведет к настоящей любви – и все это за один вечер, – звучат не слишком убедительно.