Чарльз Эллингворт - Тихая ночь

В комнате повисла многозначительная тишина. Мари-Луиз чувствовала, как вес отцовских аргументов и спокойная сила их изложения изменила общее настроение. Но теперь к этому настроению примешивалась злость. Мишель Анси озвучил некоторые неприглядные истины, идущие вразрез с ныне существующими понятиями о героическом Сопротивлении, в которых была лишь малая доля истины. Франция пыталась забыть правду, и Мари-Луиз чувствовала, что никто не поддержит попыток отца возродить ее. Виктор бросил взгляд на четвертого человека за столом. Что-то в его невозмутимой манере подсказало Мари-Луиз, что по профессии он avocat [134] Адвокат ( фр. ). и перекрестные допросы — это его хлеб насущный. Сарказм и язвительный скептицизм окажутся неудачными ходами в партии с настоящим résistant — хуже того, с человеком, который с самого начала был лидером Сопротивления. Этого не мог знать ее отец, и об этом ей отчаянно хотелось его предупредить.

— Месье Анси, никто не собирается оспаривать мотивы, по которым вы оставались на посту мэра. Речь не идет о вашем мужестве. Поражение — страшная вещь. Кому сохранять верность? Вы были одним из миллионов, из большинства, которое посреди промахов Республики видело в маршале своего лидера. Условия мирного соглашения не были идеальными. А как иначе, если его подписывали под дулом пистолета?

Виктор сделал паузу и обвел взглядом комнату. Мари-Луиз понимала, к чему он ведет, и выискивала в лице отца намеки на то, что он тоже это понимает. Взгляд Виктора опять остановился на Мишеле Анси.

— Но я говорю не об этом периоде. Подобно вам, многие люди считали войну проигранной и готовы были дать маршалу шанс договориться с бошами. Теперь мы знаем, что он потерпел крах.

— И я должен был догадаться об этом тогда?

Мишель Анси подался вперед, поставив локти на колени.

— Нет. Разумеется, нет. Но позднее, после того как в войну вступили американцы? И после того, как боши оккупировали всю Францию? Когда подобные Лавалю выражали в своих речах надежду, что немцы победят. И когда милиция начала бороться с Сопротивлением — французы стали убивать французов. Когда боши траловыми сетями стали вылавливать по всей Франции крепких мужчин, чтобы те работали в Германии. И когда они загребали все, что имело ценность, не оставляя нам ничего, кроме еды, которой едва хватало, чтобы не умереть с голоду. Нас интересует, что вы делали тогда, Анси.

— О чем конкретно вы говорите? — Отец Мари-Луиз откинулся на спинку стула. — Могу я закурить?

Виктор кивнул и, тоже откинувшись назад, взял предложенную Жанетт сигарету. Они с Мишелем Анси наблюдали друг за другом сквозь клубы табачного дыма.

— О чем конкретно? О раскрытии тайников, где réfractaires [135] Непокорный, строптивый ( фр .). Так во Вторую мировую войну называли уклонявшихся от отправки на работу в Германию. пытались уклониться от депортации. Об отряде Сопротивления, который выдали гестапо.

Нож вытащили из-за пояса во всей его сверкающей смертоносности. Толпа загудела, как пчелиный улей.

— Зачем мне это делать? Для чего?

— Они были коммунистами. А вы ненавидите коммунистов.

— Разве я в этом одинок?

Внутри у Мари-Луиз все сжалось, и она стала мысленно оттаскивать отца от силков, которые перед ним расставили.

— Меня тоже настораживают их мотивы. Но я бы никогда не предал соотечественника по этой причине. А вы предали.

— Когда?

— В прошлом году, перед Рождеством. Двое погибли под пытками, а трое остальных… Кто знает? Если они живы, то сидят где-нибудь в тюрьме.

Отец Мари-Луиз пожал плечами.

— Я не имею к этому никакого отношения.

Самоуверенность и безразличие этого жеста вызвали негодующий ропот. Слово взял незнакомец, сидевший рядом с Виктором. У него была до половины сбритая борода и поломанные зубы. Его пальцы неустанно барабанили по столу.

— А я думаю, что имеете, Анси. Вы знаете того, кто на самом деле предал их… и вы его поддерживали. Нам это известно.

Отец Мари-Луиз не шелохнулся, лишь перевел взгляд на нового собеседника.

— Откуда у вас такие глубокие познания?

— Я коммунист, и те четверо мужчин и женщина находились под моим командованием. Всего один человек обладал информацией, чтобы выдать их, и, по любопытному стечению обстоятельств, его сейчас нет в Монтрёе. Возможно, он с вашим драгоценным маршалом в Германии. Жак Ламартин был вашим заместителем, Анси, и даже пукнуть не смел без вашего разрешения. Вы должны были знать, что он затевает.