Кен Шэйкин - Соблазн

По сравнению с этим свидание с преступником — разделенная ответственность. Прекрасное преступление для прекрасной пары. Это было фантазией маленькой девочки, которую она когда-то знала, ее опьяняло чувство любви к мальчику по имени Клайд. Ей хотелось изменить свое имя на Бонни. Ее собственное имя, вульгарно сокращенное, смеялось над ней, как улыбающаяся кукла. У Барби есть дружок… Она была едва знакома с мальчиком. Он доверил ей свой план ограбления кассы в школьном кафетерии. Она уговорила его сначала стащить лом, и дурака поймали, когда он взламывал комнату швейцара. Барби стала доносчиком… Она не уведомила швейцара, ни за что не опустилась бы так низко. Пошла прямо к директору. После этого она хотела изменить свое имя и стать Геддой Габлер, своим образцом для подражания. Пьеса Ибсена была прочитана как волшебная сказка. Страждущая женщина ждет своего пьющего мужа, чтобы он спас ее, но все, на что он способен, — это глупые слова (когда он трезв). Она бросает его манускрипт в огонь, он возвращается к питью, а она стреляется. Конец. Прекрасная история. О безнадежности, побеждающей несмотря ни на что. И она — живое этому доказательство. У бабушки есть бойфренд… На этот раз — преступник. И снова она находится на пассажирском сиденье, а мужчина рядом с ней берет ее с собой в поездку, делая соучастницей его преступления. Соучастницей их любовной истории.

Правда об истинной любви заключается в том, что, даже когда предательство раскрыто, эмоции никуда не уходят. Независимо от того, что рациональный ум проанализировал появление миража, вы по-прежнему испытываете жажду, когда добираетесь до нагромождения песка, и понимаете, что это просто песок. Жажда мучает вас еще больше, чем прежде. Иллюзии одной маленькой девочки давно умерли, но потребности продолжают жить. Все началось с бутылки. Молоко перестало поступать в нее раньше, чем она смогла это запомнить. Разве сейчас не последний шанс повзрослеть? Конец уже виден. Барбара с тоской следит за своим миражом. Ее Клайд везет Бонни к их общей судьбе, к свисту пуль. И все, что она может сделать, — положить голову на его плечо.

Они прибывают одновременно с поездом. Он берет сумку с деньгами, нащупывает оружие и отправляется на место встречи, осужденный человек на своем последнем пути. Она садится за руль и ждет, наблюдая, как он исчезает в солнечном свете. Она помнит, что ее «мерседес» оборудован всем необходимым. В ящике для перчаток лежит театральный бинокль, оперные очки, как ей нравилось его называть, для использования в критической ситуации. Сейчас именно тот случай. Встревоженно вступили струнные. Бас готовится к финальной арии. Певица-сопрано, ожидающая своего выхода и внезапно понимающая, что это не их сцена. Она — контральто, а он — идиот.

Ее нервы рвутся на куски. Она пытается сфокусировать бинокль на своем удаляющемся воине, но ее руки дрожат. Когда он исчезает из поля зрения, она включает двигатель и медленно следует за ним на безопасном расстоянии. Нет, она не может позволить ему исчезнуть. К черту план! Она опасается за его жизнь, и с внезапной паникой в ней рождается уверенность, что все ее сомнения, касающиеся их отношений, ничего не значат, потому что без него она будет чувствовать, как ее сердце выскакивает из груди. То короткое время, что они знали друг друга, заставило ее лучше понимать собственные эмоции, чем его. Ее мотивы трагически просты. Она знает, что больше не хочет жить одна. И не хочет умереть в одиночестве. Она скорее умрет с ним вместе, чем потеряет его, — судьба худшая, чем самоубийство.

Он идет на пустую парковку для автомобилей и ждет. Она соблюдает дистанцию, оставаясь на другой стороне шоссе и наблюдая из машины в бинокль за каждым его движением. Через несколько минут около него останавливается автомобиль, и он садится внутрь. За рулем толстый мужчина. В костюме и при галстуке. Служащий, без особой охоты работающий в выходные дни, по дороге из церкви на ланч к родне сделал по пути небольшую остановку в офисе. Автомобиль двинулся по маленькой дороге, примыкающей к шоссе.

Соблюдая дистанцию, Барбара легко могла следовать за ним. В конце концов автомобиль остановился на другой пустой парковке. Мужчины вышли и пешком направились в помещение, напоминающее склад. Оно находилось довольно далеко. Барбаре пришлось смириться и терпеливо ждать момента, когда занавес опустится. Ощущение обреченности сдавило ее горло. Поэт не имеет никакого отношения к боевым действиям. Он может только позволить убить себя. Она наблюдала, как его ведут, словно жертву на заклание. Высокий худой мужчина в свободной хлопчатобумажной одежде, сопровождаемый толстым человеком в костюме и при галстуке. Они могут съесть его живьем, и никто не будет об этом знать.