Кен Шэйкин - Соблазн

К несчастью, этот разговор прослушивался. Барбара была вызвана к главному советнику, который раздраженно сказал ей, что она не подходит для подобной работы. Но как можно уволить добровольца? Неловко улыбнувшись, он протянул ей список других номеров для звонков. Больше номеров. Больше горячих линий. Для получения советов, терапии, групповой терапии, йоги и управления гневом. Она не нуждается ни в каком гребаном уроке управления гневом, где ей сказали бы, что она поддалась гребаному гневу! Ей предлагается стать волонтером на этих номерах? Что он пытается сказать ей? Что она нуждается в помощи? Именно поэтому она и пришла на горячую линию для возможных самоубийц, мудак!

Вернувшись домой, она открывает окно и смотрит вниз. Она приземлилась бы на автомобиль, хотя предпочла бы комфорт своего собственного «мерседеса». Она могла бы нырнуть в нем в Гудзон. Нет, лучше утонуть в ванне или врезаться в дерево.

Барбара закрывает окно. Все бесполезно. Самоубийство не лучший выход, чем йога. Смерть — это не то, чего не хватает в ее жизни. То, в чем она нуждается, — повод для того, чтобы жить, но вовсе не повод отвечать, если тебя спрашивают, зачем тебе жить.

Барбара включает телефон. Она приняла решение кому-нибудь позвонить. Все равно кому. На горячую линию для самоубийц. Поделиться с ними тем, о чем она думает. Посмотреть, насколько это похоже на то, что говорят другие. Но линия занята. Она звонит снова и регистрируется. Должно быть, сегодня ночью много отчаявшихся людей, лежащих в одинокой кровати с баночкой снотворных таблеток. У нее тоже где-то есть такая баночка. На всякий случай. Сон никогда не был для нее проблемой. Она не поклонница таблеток, но она и не птица. Проглотить горсть таблеток все же гораздо легче, чем полететь.

Она глотает горсть снотворных таблеток и быстро засыпает. Днем позже она впадает в полусон, что должно означать, что она просыпается и по-прежнему все еще жива. Сквозь полусон она слышит звонок. Самое время вылезти из постели и выброситься в окно. Она представляет свою семью на ее похоронах. Все смущены тем, как она одета. Красный бархат плохо сочетается с оформлением ее гроба. Она видит себя выставленной для прощания. Самое неудобное положение из всех, что были раньше. Она представляет себя поющей на небесах. Жирная примадонна среди пухленьких ангелочков. Они учат ее летать. Ей грезится ее спаситель. Кастрированный за ее грехи, неспособный предложить какое-либо спасение. Бог мертв. Покончил с собой. Он окончательно пал, и этот старый трахальщик понимает, что в жизни ничего не остается, кроме вечности. Звонят колокола. Возвещая о конце света.

Звон продолжается, когда Барбара открывает глаза и снимает телефонную трубку. Она слышит, как будто сквозь сон, что задает Богу предпоследний вопрос:

— Кто включил телефон?

— Где ты? — спрашивает в ответ низкий голос. Должно быть, Бог.

— Я не знаю, — слышит она ответ такого же низкого голоса.

— Я жду твоего звонка. Уже много дней.

— Я умерла.

— Что случилось?

— Кто-то разбудил меня.

— Я пытаюсь связаться с тобой. На протяжении многих дней.

— Я была занята спасением мира, — объясняет она Богу. И внезапно понимает, кто это и где она находится. — В постели.

— Я пытался и пытался связаться с тобой.

— Попытайся еще раз, но позже.

— Мы могли бы встретиться. Приходи ко мне, — умоляет он, тяжело дыша в трубку. — У меня есть что сказать тебе.

Неужели его член восстал из пепла?

— Я люблю тебя, Барбара.

Это окончательно ее разбудило. Она приняла душ и оделась, но не стала пить кофе, предпочитая оставаться сонной даже во время бодрствования. Снотворные таблетки оказались не очень эффективными при совершении самоубийства, но они дали ей возможность поспать. Она много лет не чувствовала себя такой отдохнувшей. Может быть, в ее жизни не хватало именно этого? Таблеток. Она может нанести визит доктору и заставить его выписать ей целую аптечку снотворного. С утра до ночи она была бы занята, принимая их, не думая больше ни о чем, кроме того, когда принять следующую.

Барбара надела пальто и возвратилась в кровать. Через некоторое время, позже, телефон зазвонил снова, и не очень уверенная, не снится ли ей это, она сняла трубку.

— Где ты была? — спросила Дева Мария.

— Я получила работу, — отвечает она, зевая. — Который час?

— Уже поздно.

— Возможно, я опоздала на работу.

— Ты нашла работу? — недоверчиво. — И что ты делаешь?

— Слушала, что говорят люди. Но меня уволили. Я не слишком хороший слушатель.