Юлия Снегова - Карнавал страсти

«Ну как же он может так говорить? — мучительно размышляла девушка. — Почему он так беспощадно судит своего отца? Хотя, с другой стороны, только Миша и имеет на это право. Митю действительно нельзя назвать хорошим отцом. Но почему он так вел себя с сыном? — у Насти голова пошла кругом, слишком много вопросов и ни одного ответа. — Но так не бывает, — подумала она, морщась от оглушительной музыки, — на все есть свое объяснение. Наверное, Митя никогда не любил Женю и сына своего всегда считал обузой. От этого и избегал встреч с ним, да и сейчас что-то незаметно, чтобы он был рад обществу сына. Но не значит ли это, — продолжала размышлять Настя, — что он вообще не способен любить и что мысль о ребенке будет всегда приводить его в ужас?»

Настя вспомнила, с какой убийственной настойчивостью Дмитрий требовал, чтобы она предохранялась от беременности, и ей стало нестерпимо грустно. Сейчас она каждый вечер послушно проглатывала противозачаточную таблетку и относилась к этому, как к чему-то само собой разумеющемуся. А что будет дальше? Неужели Насте все время, пока они с Митей вместе, придется пить эти таблетки, ставить барьер на пути их нерожденного ребенка? Ведь Митя так ни разу и не признался ей в любви. Настя старалась убедить себя в том, что относится к этому с пониманием, что слова не важны, что он пока просто не готов. Неужели он так никогда и не скажет ей: «Я тебя люблю» — и не прибавит потом срывающимся от нежности голосом: «Я хочу, чтобы у нас был ребенок». От этих мыслей Насте стало нехорошо. Она поняла, что дальнейшие размышления на эту тему грозят ей тяжелой депрессией. Нет, она не может себе позволить распуститься! Ее положение сейчас и так не слишком прочное, сперва надо разобраться с настоящим, а уж потом думать о будущем.

Остаток этой ночи Настя провела в непрерывных танцевальных конвульсиях. У нее, кстати, неплохо получалось, как будто она сама была бездумным порождением рейв-культуры. Устала Настя страшно, зато к концу вечеринки в голове у нее не осталось ни одной мысли, да и Миша был на седьмом небе от такой партнерши.

— Настя, хочешь я покажу тебе наше с мамой жилище? — спросил Миша на следующий вечер.

Весь день они отсыпались после бурной рейверской ночи и только к вечеру вновь обрели способность двигаться и говорить.

— Хочу, — сразу же согласилась Настя. Она почему-то поняла, что для нее важно побывать в доме, где жила бывшая Митина жена и рос его сын, — вот только как мы туда попадем, разве мама не отобрала у тебя ключи, когда уезжала? Она же до смерти боится, что ты завалишься туда со своими дружками и вы устроите настоящий ураган.

— Конечно, боится, — ухмыльнулся Миша, — и ключи отобрала, но только я оказался хитрее. Я уже давно сделал себе личную и тайную связку ключей. Кстати, мне это обошлось в копеечку. У нас там такой хитрый замок, что ключи к нему делает в Питере только один-единственный мастер, но и дерет соответственно. Зато теперь у меня появилась хотя бы иллюзия того, что я хозяин своего дома. Раньше я все время ощущал себя жильцом на птичьих правах.

— Но ведь твоя мама сдала кому-то квартиру на время своего отъезда? — продолжала допытываться Настя.

— Дорис уже уехала, я навел справки, — ответил Миша, — ну как, поедем?

— Прямо сейчас?

— Ну да, а что тут такого, — удивился Миша, — заодно прогуляемся. У нас же квартира в центре, на Васильевском острове.

Оказавшись на набережной Невы, Настя уже в который раз задохнулась от нахлынувшего на нее восторга. Больше всего Насте нравилась именно эта часть города, Нева между Дворцовым и Кировским мостами, Зимний дворец, Исаакиевский собор, памятник Петру Первому. Этот пейзаж действовал на нее подобно глотку крепкого вина, Настя на несколько мгновений пьянела и теряла голову от восторга и красоты. А особенно она полюбила сфинксов. Оказалось, что Мишин дом находился всего лишь в пяти минутах ходьбы от этих загадочных каменных существ.

— Давай посидим под сфинксами около воды, — попросила Настя Мишу, — я всегда, когда прихожу сюда, спускаюсь и сижу на ступеньках. Странно, но в последнее время меня так и тянет к сфинксам. Не знаю почему. Однажды мы тут довольно долго просидели с твоим папой.

— Все с тобой ясно, — заявил Миша, — сфинкс сделал тебя своей жертвой. Теперь ты зомби.

— Что?! — Настя с изумлением посмотрела на юношу. — Что за чушь ты несешь?

— Совсем не чушь, — важно произнес Миша, — ты просто приезжая и ничего не знаешь. Ты никогда не задумывалась о том, почему в нашем городе так много атрибутов египетской культуры, все эти сфинксы, крылатые львы, мумии в музеях. Это все неспроста. Древний Египет после своего распада перенес мистическую силу в Петербург, мы все тут находимся под властью фараонов и жрецов. А особенную силу излучают сфинксы. Они приманивают к себе людей, вот как тебя, и внушают им всякие безумные идеи.