Юлия Снегова - Карнавал страсти

Дмитрий отыскал работающую коммерческую палатку, купил бутылку вина, пакетик соленых орешков, шоколадку и сказал:

— А теперь мы устроим пикник. Нам есть что отметить.

— Что же? — весело спросила Настя.

— Как что? Конечно же, твой дебют. Ведь ты сегодня первый раз выступила, и с таким успехом. Неужели забыла?

Эти слова растрогали Настю чуть ли не до слез. Конечно, она ни о чем не забыла. Просто ей казалось, что это Дмитрию неприятно вспоминать о том, как она пела на репетиции, а потом тут же переместилась в переход. Видимо, Митя сумел справиться с собой и решил разделить Настину радость.

Они расположились на полянке, прямо на нежной июньской траве. Дмитрий открыл бутылку и рассмеялся.

— Что? — улыбнулась Настя.

— Стаканов нет, придется пить прямо так. Мне-то ничего, я привычный, но тебе, девушке с голосом соловья, каково?

— Ничего страшного, — рассмеялась Настя, — у меня сегодня день дебютов.

— Ну хорошо, тогда позволь произнести тост. Я предлагаю выпить за тебя, — сказал Дмитрий, и его глаза потеплели, — вернее, даже не за тебя, а за твой голос. Может быть, ты еще сама даже не поняла, что являешься обладательницей удивительного дара, который должна не только беречь, но и сражаться за него, если придется.

— Как это сражаться? — спросила Настя.

— Сражаться, это значит не дать ему умереть. Ты знаешь, голос похож на живое и очень трепетное существо. Если не заботиться о нем, забывать, заставлять томиться в бездействии, он может просто умереть, исчезнуть. Если ты действительно так талантлива, как мне показалось, то будь готова к тому, что за твоим голосом будет охотиться множество проходимцев. Но и это не самое страшное. Хуже, если тебе покажется, что ни ты, ни твой дар никому не нужны, — задумчиво произнес Дмитрий, и Настя поняла, что он знает, о чем говорит. — Ты должна суметь выбрать золотую середину. С одной стороны, не разбазарить свой талант понапрасну, и с другой — не дать ему умереть в безвестности и немоте. Насколько я понимаю, тебе скорее грозит первое, чем второе. У тебя очень много сил. Иногда мне кажется, что ты и сама не подозреваешь, какой мощный мотор сидит у тебя внутри. Давай выпьем и за это тоже. Ура!

Весь следующий день они проспали. Настя впервые увидела, как Дмитрий улыбается во сне.

Только поздно вечером Дмитрий ушел из дома. Ансамблю предстояло выступать на даче хозяина ипподрома. Это было не слишком приятно, зато обещало хороший заработок.

В микроавтобусе, который, следуя за черным «Мерседесом», вез музыкантов на дачу, только и было разговоров, что о Настиной успешной пробе.

— Голос-то оперный, — задумчиво проговорила Маша. Она сидела рядом с Беловым и время от времени сбрасывала со своего бедра его назойливую руку. Она делала это совершенно спокойно, без эмоций, давно привычным жестом. — Девчонке учиться надо, голос ставить. Я ведь знаю, — она сумрачно посмотрела на Белова, — ты сейчас в нее вцепишься, превратишь ее в ресторанную певичку, как нас с Викой.

— Я не жалуюсь, — вставила Вероника, — и на оперную сцену не рвусь. Тем более что в балете все мужики гомики, — непонятно зачем добавила она, и гитарист Андрей подавился бутербродом, который жевал в дороге.

— Машка права, — сказал Александр, — она слишком хороша для нас. С цыганских ансамблей никто не начинает. Это резервация для неудачников, вроде нас. Петрович, ей надо в консерваторию поступать, а не терять время и голос на всякие там «ехали цыгане».

«Он прав, — думал Дмитрий, — у меня не вышло и, видимо, уже никогда не выйдет стать оперным певцом. Надо хотя бы Насте помочь. Ведь если бы мне в мои двадцать лет встретился человек, который помог бы мне пробиться, направлял бы меня, я не превратился бы в музыкальный автомат. Надо зайти в консерваторию, разузнать, как там и что со вступительными экзаменами».

У Дмитрия испортилось настроение. Он знал, что, только сделав над собой усилие, сможет зайти в здание консерватории. Ее стены, колонны, ступени и даже вечный музыкальный шум, доносящийся из окон, — все это напоминало Дмитрию о его поражении. Он не мог простить миру высокой музыки то, что он так холодно и безжалостно отверг его. Именно после того издевательски солнечного дня, когда Дмитрию объявили, что ему уже поздно мечтать о карьере оперного певца, Дмитрий как бы замерз изнутри, и с тех пор уже ничто не могло растопить этот холод.

Из грустной задумчивости Дмитрия вывел скрип тормозов. Они приехали. Музыканты высыпали из микроавтобуса. По их лицам поползли насмешливые улыбки. Дом хозяина ипподрома представлял собой забавное зрелище. Такое типичное жилище типичного «нового русского», ставшего персонажем новых анекдотов. Видно, хозяин хотел, чтобы все в его доме кричало, нет, вопило о богатстве и успехе. Кирпичное здание включало в себя все: колонны, башенки, барельеф, изображающий странную фигуру, нечто среднее между нимфой и колхозной дояркой. Не были забыты ни флюгер, ни витая кованая решетка. На участке среди красивых сосен стояли белая деревянная беседка и комплект плетеной мебели.