Юлия Снегова - Карнавал страсти

— Ты хочешь, чтобы я ушла? — упавшим голосом спросила Настя.

— Нет, — после томительного молчания ответил Дмитрий. — Только не говори мне больше, что любишь меня. Я не понимаю смысла этих слов, особенно в твоем исполнении. Я думаю, ты просто используешь меня. Если не для материальной выгоды, так для какой-то еще. Можешь мне ничего не говорить, я устал от твоего вранья. Я привязался к тебе и хочу, чтобы ты была со мной. Не знаю, зачем тебе это нужно? Только не морочь мне больше голову, пожалуйста, я очень устал от всего этого.

— Хорошо, — тихо произнесла Настя, — я только спрошу тебя. Ты не хочешь, чтобы я и дальше пела с этими ребятами?

— Не хочу.

— Объясни почему.

— И объяснять тебе ничего не хочу. Тебе все равно этого никогда не понять. Мне это не нравится, и если ты можешь хоть немного прислушаться ко мне, ты не будешь с ними петь.

— Но почему? — допытывалась Настя. — Может быть, ты считаешь, что это унизительно? Или после того, как меня похвалил и обещал взять ваш Белов, я ни с кем больше петь не должна? Но ведь мы с ним точно ни о чем не договаривались.

— Я вообще не хочу обсуждать с тобой эту тему, — зло сказал Дмитрий, — мне это неприятно. Мне неприятно само пение в переходах и разговоры на эту тему, и музыканты, которые там стоят с сумками нараспашку. Противно. Все, давай на этом закончим. Прими к сведению мое мнение. Похоже, ты привыкла, что все на этом свете происходит по-твоему. Но сейчас я намерен настоять на своем. Если ты хочешь сохранить со мной хорошие отношения, ты с этими типами петь не будешь.

— Хорошо, — медленно ответила Настя. Она чувствовала себя так, словно Дмитрий ни за что, просто из желания утвердиться над ней, отхлестал ее по щекам. — Если тебе это не нравится, я не буду с ними петь. Сохранить с тобой хорошие отношения для меня важнее. — Настя замолчала.

Сфинкс, под которым они сидели, хранил загадочное молчание. Настя подумала, что они с Дмитрием загадали друг другу загадку, на которую еще не скоро найдется ответ. Нева медленно несла свои волны в сторону Финляндии, которую Настя представляла как страну сосен и больших пятнистых валунов. Небо отражалось в воде, и река казалась совершенно прозрачной. Дома стояли как немые свидетели чужой, давно ушедшей жизни. Этот город выглядел молчаливым великаном, громадным призраком, нависшим над Настей.

— Знаешь что, — сказала девушка, — пойдем домой. Мы еще успеем на метро. Мне что-то расхотелось смотреть, как разводят эти дурацкие мосты.

Время в пути до дома прошло все в том же тягостном молчании, но и дома было не лучше. Насте показалось, что квартира Дмитрия, его вещи вдруг объявили ей войну. Сначала она пребольно стукнулась коленкой о табуретку, потом в ванной поскользнулась, упала и едва не расшибла подбородок о край раковины. На кухне чай был обжигающе горячим, а стеклянные шары с холодной издевкой смотрели прямо ей в глаза. Дмитрий произносил малозначащие фразы, типа «подай мне масло» или «сварить тебе яйцо?». Он прекрасно видел, что Насте не по себе, но не делал ничего, чтобы хоть как-то утешить и согреть ее своим душевным теплом.

Настя пыталась отыскать в этом доме хоть что-то, любой незначительный предмет, который она могла бы выбрать себе в союзники. В комнате она подошла к окну, встала рядом с горшком, в котором Дмитрий выращивал дерево бонсай. И вдруг Настя увидела, что деревце, все скрученное железными скобами, высвободило одну ветку. Оно напоминало узника, который медленно и мучительно движется к свободе. Настя увидела в этом добрый знак.

— Я не выдам тебя, — одними губами прошептала она и ничего не сказала Дмитрию.

Ей стало немного легче. Она нырнула в постель и потушила свет. Дмитрий был в ванной. Только коснувшись головой подушки, Настя поняла, как утомил ее этот день. Она заснула неожиданно быстро. Ей снился полет. Она летела в той же позе, что и лежала, очень прямо, лицом вверх. Она медленно поднималась. Сначала она видела над собой деревья, их зеленые ветки с шелестом расступались, пропуская ее вверх. Казалось бы, дальше путь свободен. Но тут Настя увидела, что прямо над ней натянуто множество проводов — троллейбусных и от фонарей. Они пересекались, образуя причудливую сеть с неправильной формы ячейками. Настя знала совершенно точно, что по этим проводам пущен ток и она неумолимо приближается к смертельной сети. Она ничего не могла поделать, не могла остановить свой полет. Широко открытыми от ужаса глазами Настя смотрела вверх.