Юлия Снегова - Карнавал страсти

Настя и дома в отсутствие Дмитрия продолжала слушать записи цыганского ансамбля. К кассете, с которой Настя приехала в Петербург, прибавились еще три. Очень скоро Настя знала наизусть песни с каждой из них. Эта музыка, эти слова захватывали девушку настолько, что она не могла их слушать молча. Она тоже хотела петь. Сначала Настя только подпевала голосу Вероники, звучащему из динамика. Настя никогда не училась пению, она закончила музыкальную школу по классу фортепьяно и играла только классический репертуар. В музыкальную школу ее отдали, потому что так было принято, девочка из хорошей семьи должна разбираться в музыке и немного играть. О музыкальной карьере, а тем более о пении романсов в кругу, к которому принадлежали Настины родители, и речи быть не могло. Певцы, подобные Дмитрию, считались кем-то вроде обслуги, классом выше официантов, но ниже администратора отеля.

А между тем у Насти был чудный голос, правда, сама она этого еще не знала. Она пробовала петь и чувствовала, что у нее получается. Она пробовала все новые и новые возможности своего голоса, и он послушно подчинялся ей. Насте очень нравилась старинная цыганская песня «Невечерняя», которую Вероника пела на двух языках — русском и цыганском. Русские слова Настя выучила сразу же, а вот с цыганскими было сложнее. Однажды Настя спросила у Мити, нет ли у него текстов песен.

— А зачем тебе? — удивился он.

— Хочу выучить, чтобы петь.

— Ты хочешь петь? — Дмитрий очень странно взглянул на Настю, и девушке показалось, что она увидела в его глазах ревнивый огонек. — А ты уже пробовала?

— Ну да, — ответила Настя, — только по-русски. Цыганские слова очень трудно разобрать на слух.

— Да, это мне знакомо. Странный язык. Ну, спой мне. Или ты стесняешься?

— Нет, — замялась Настя, — просто без музыки как-то непривычно. — Насте казалось глупым подпевать в присутствии Дмитрия магнитофонным голосам.

— Музыка будет, — Дмитрий открыл стенной шкаф, на пол посыпались коробки, старый плащ, рюкзак с прожженным боком, и наконец он достал гитару.

— А я не знала, что у тебя есть гитара, — сказала Настя.

— Да я и сам уже об этом забыл, так давно ее в руки не брал.

— А почему? Разве тебе никогда не хочется поиграть и спеть для себя или для друзей?

— Это моя работа. Ты же не скажешь дворнику: «Поподметай-ка для себя или для друзей». Когда человек делает что-то ради денег, то делать то же самое просто так его уже не заставишь.

Настя могла бы поспорить, но сейчас для нее было важнее спеть под Митин аккомпанемент.

— Впрочем, для тебя я сделаю исключение, — улыбнулся Дмитрий и принялся настраивать гитару.

Инструмент жалобно звенел, словно упрекая хозяина за то, что тот так долго держал его в пыльном и темном заточении.

— Все, кажется, готово. Ну что ты хочешь для начала исполнить?

— «Ручеек», — немного подумав, ответила Настя, — давай вместе споем, эта песня как раз для мужского и женского голоса.

— Давай попробуем, — согласился Митя и заиграл вступление.

Настя дождалась нужного такта и запела:

Она пела. Дмитрий смотрел на нее со все возрастающим изумлением. Он так заслушался, что даже пропустил место, где должен был подхватить песню. Он проиграл еще несколько аккордов и, не сводя с Насти глаз, запел:

Незамысловатая веселая песенка очень нравилась Насте именно своей простотой. Она представляла себе жаркий июльский полдень, широкую поляну, цыганский табор, расположившийся на ней, и узкий ручеек с очень быстрой и прозрачной водой. Девушка-цыганка котелком набирает воду, и за этой картиной наблюдает молодой цыган с лицом Мити и в его же сценическом наряде.

— Слушай, а ты здорово поешь! — сказал Дмитрий. — Я даже не ожидал. У тебя хороший слух и широкий диапазон. Давай-ка проверим. Ты знаешь слова романса «Утро туманное»? Отлично, сейчас я буду играть в тональности ля минор, а ты пой.

Настя пела, а Дмитрий не верил своим ушам. Потрясающе, этой девчонке с непоставленным голосом с легкостью удается добиться того, на что многие певицы затрачивают годы учебы. Дмитрий захотел проверить возможности Настиного голоса и без предупреждения перескочил на октаву выше. Девушка сразу же это услышала и безошибочно допела песню.

— Ну как? — спросила Настя, хотя сама уже поняла по выражению Митиного лица, что он поражен.