Барбара Делински - Случайная судьба

Как он близко, подумала Поппи, украдкой разглядывая его профиль. Даже в самых смелых своих фантазиях она не могла представить, что между ними возникнет подобная близость. В его присутствии она чувствовала себя на удивление спокойной и умиротворенной.

— Наверное, зря я так расслабилась, — виновато пробормотала она. — При том, что произошло…

— Ты так говоришь, словно чувствуешь себя виноватой. — Гриффин лениво повернул к ней голову. В отблесках огня в камине его каштановые волосы отливали красным, а голубые глаза потемнели, сделавшись темно-синими.

— Так оно и есть.

— Что бы ни сделала Хизер, ты тут ни при чем.

— Знаю. И все равно… Она же моя подруга.

Гриффин ничего не ответил на это, и Поппи снова уставилась на огонь. Через минуту его рука легла на ее ладонь. Пальцы их переплелись. Поппи едва не выдернула свою руку, но передумала. Прикосновение его руки казалось таким нежным, таким правильным.

— Хочешь поцелуй? — спросил он и сунул свободную руку в карман.

— Нет. Никаких «поцелуев». Я и так уже объелась.

Он вынул руку из кармана:

— Расскажи мне о той аварии.

Взгляды их встретились. Что-то подсказывало ей, что Гриффин имеет в виду отнюдь не тот давний наезд в Сакраменто. В его лице ей почудилось нечто новое… какая-то интимность, которой она прежде не замечала. В своих мечтах она могла бы выложить ему все и тем не менее остаться любимой. Но то в мечтах.

— Это было очень давно, — с грустной улыбкой проговорила она.

— Все равно расскажи.

— Расскажи сначала, что ты сам знаешь об этом.

Он улыбнулся ей с такой теплотой, что сердце Поппи сжалось.

— Была вечеринка — вернее сказать, пикник на природе. Дело было в середине декабря, вы развели на вершине холма большой костер. Все приехали на снегоходах. Естественно, выпито было немало. Вы с Перри уехали. Снегоход слишком круто вписался в вираж и врезался в какой-то валун. Вас обоих выбросило. Перри погиб на месте. Ты выжила.

Уставившись в огонь, Поппи как будто вновь увидела все это — глазами Гриффина.

— Я не хотела… не хотела жить.

— Из-за Перри?

— Да. И из-за ног. Это была одна из тех роковых случайностей, которых так легко избежать… Будь мы на пару футов ближе к одной или к другой стороне дороги, ничего бы этого не произошло.

— Но ведь ты же выжила.

Поппи не ответила.

Гриффин прижал ее руку к груди.

— Вы с Перри любили друг друга?

— Не знаю. Да, мы были близки, но долго бы это не продлилось. Мы с ним были слишком разные. — Она задумалась над своими словами. — А может, и нет. Да, мы скорее были похожи. В этом-то и была проблема. Оба мы были необузданными, чуть что — срывались, могли наговорить друг другу черт те что. Ни один из нас не умел мириться, тем более просить прощения, а ведь именно это необходимо, чтобы двое близких людей могли оставаться вместе.

— Ты часто думаешь о нем?

— Стараюсь не думать.

— Ты не ответила.

Повернув к нему голову, Поппи увидела его глаза совсем близко от своих.

— С тех пор, как ты вернулся, да.

— Почему?

Она улыбнулась:

— Сам знаешь.

— Не уверен. Хотелось бы думать, потому, что я единственный мужчина, с которым сблизилась после того случая.

Поппи промолчала.

— Ну и что же дальше, Поппи? Я сижу тут, умирая от желания тебя поцеловать, и не могу решиться, потому что не знаю, что ты сделаешь: ответишь на мой поцелуй или придушишь меня.

Только не это, подумала про себя Поппи. Мысль о поцелуе, о том, чтобы почувствовать его губы на своих губах, сводила ее с ума. Выпитая бутылка вина, огонь в камине, а рядом — мужчина, при одном только взгляде на которого сладко кружится голова, — все это была ее ожившая мечта.

— Скажи же что-нибудь, — прошептал он.

Но она не знала, что сказать.

— Ты говорила Мике, что в его силах, мол, сломать лед и сказать то, на что Хизер просто не хватает решимости. Если бы речь шла о нас с тобой, я бы предположил, что нравлюсь тебе, нравлюсь больше, чем любой другой, но ты боишься поступить так, как тебе подсказывает сердце. Боишься, так как убедила себя, что не имеешь на это права. Это — часть наказания, к которому ты сама приговорила себя. За смерть Перри.

Поппи даже не пыталась возражать.

— Он мертв, Гриффин. А я жива.

— И в чем твоя вина? Почему ты считаешь, что должна быть наказана за это? И к какому сроку ты сама себя приговорила? Когда ты сочтешь, что искупила вину, и сможешь, наконец, жить нормальной жизнью?

Поппи не знала.

— Или я ошибаюсь? — неуверенно спросил Гриффин.