Барбара Делински - Случайная судьба

Мика резко обернулся. Голос его дрожал, видно было, что он едва сдерживается.

— Не было у нее никаких снов! Хизер вкалывала, как лошадь, а потом спала, словно мертвая.

— Но должны же вы хоть что-то знать! — взорвался Гриффин, от души надеясь, что Мика разозлится, и это заставит его приоткрыть свою раковину. — Не с Луны же она свалилась, верно?

Расчет его оправдался — Мика был вне себя.

— Да ничего не знаю! — рявкнул он. — Ясно вам — не знаю ! Думаете, мне это легко?

Краешком глаза Гриффин вдруг уловил какое-то движение. Обернувшись, он заметил возле самых дверей Поппи. Глаза ее были прикованы к Мике.

С губ Гриффина сорвался вздох.

— Нет, я так не думаю, — мягко проговорил он. Потом снова покосился на Поппи, но она неотрывно смотрела на Мику. — Пожалуй, на сегодня хватит.

До этого дня Поппи ни разу не видела, чтобы Мика выходил из себя. Он был молчаливым и достаточно выдержанным. Должно быть, признание, которое услышала она, далось ему нелегко.

— Прости, — тихонько пробормотала она. — Я не предполагала, что он заявится к тебе.

Повесив голову, Мика задумчиво поскреб затылок.

— Какая разница? Может, хоть сейчас дело сдвинется с мертвой точки.

Но Поппи сильно в этом сомневалась. Она не верила, что Гриффину это удастся. Да, связи у него были, и все равно ситуация выглядела тупиковой.

— Это правда? — спросила она. — Ты и в самом деле ничего не знаешь?

Он поднял на нее глаза, и она прочла в них тоску и усталость. И еще боль. Это были глаза смертельно раненного животного, измученного до того, что у него нет сил даже защищаться.

— Правда… Господи, как ты думаешь, девочки слышали?

— Нет, я оставила их в городе, у Уинслоу. Мы встретили Эмму с Рут, и Роуз пригласила их пообедать. Она предложила оставить их у себя до утра, но я сказала, что нужно посоветоваться с тобой.

— Лучше пусть побудут там. Я сейчас не слишком подходящая для них компания.

— Ты не прав. И Хизер ни за что не согласилась бы с тобой.

Мика обернулся.

— У меня все из рук валится, Поппи. Голова кругом идет. Я все думаю, думаю… Знаешь, такое впечатление, что роешь — и все время натыкаешься на глухую стену. Как это случилось? Почему я ничего не знаю о ней? Мы ведь были так близки. Она знала меня как облупленного, знала даже, о чем я думаю. Мне казалось, я тоже… — Мика закусил губу, и лицо его исказилось от боли. — Я идиот. Где-то она жила раньше? Почему мне никогда и в голову не приходило спросить ее?

— Потому что это не так уж важно.

— Как видишь, важно. Почему я ничего не знаю?

— Потому что она ничего не рассказывала.

— Но почему? Я ведь ей все равно как муж. Что могло заставить ее скрывать свое прошлое?!

— Возможно, ей было что скрывать. Может, она боялась…

— Кого — меня? Но ведь я люблю ее. Да и кто поверит, что Хизер могла сделать что-то дурное? Она такая спокойная, добрая, понимающая. Она — порядочная, понимаешь? За все то время, что я знаю ее, не было ничего — ничего! — такого, что меня хотя бы покоробило. Она в жизни не прикрикнула на девочек. Да и на меня тоже. Хизер не могла сделать ничего такого, что нужно скрывать!

— Верно, — кивнула Поппи.

— Тебе она тоже ничего не говорила?

— Нет.

Уставившись в пол, он какое-то время размышлял. Наконец, словно решившись на что-то, Мика поднял на нее больные глаза.

— Ты считаешь, она — это Лиза?

— Нет, — отрезала Поппи. — Думаю, дело тут в другом.

— Но если так, почему она молчит?

— Мне это тоже непонятно.

Поппи уставилась на свои руки, лежавшие на коленях. Ее ноги, туго обтянутые джинсами, выглядели совершенно нормально. Только что не ходили. И она вдруг почувствовала себя такой же бесполезной, как и они.

Но кроме нее помочь Мике было некому. Значит, нужно попытаться.

— А если предположить, что с ней случилось что-то ужасное — настолько жуткое, что она бы сошла с ума, если бы думала об этом постоянно. Могло такое быть?

— И все-таки — почему она мне не рассказала?

— А ты бы смог это выдержать?

Мика застыл.

— Она любит тебя, Мика. И девочек твоих тоже любит. И если она не желает ворошить прошлое, то потому, что просто не может, понимаешь?

В эту ночь Мика был очень близок к тому, чтобы посмотреть наконец содержимое рюкзака. Он даже вытащил его из-под поленницы и расстегнул застежку. Он твердил себе, что там, скорее всего, ничего нет — ну, может, какой-нибудь пустячок… чей-то подарок, сентиментальное воспоминание о прошлом.