Барбара Делински - Случайная судьба

— Не я первая, не я последняя, — буркнула она.

— Я не о других говорю, — возразил он. — И даже не о Хизер. Я говорю о тебе, Поппи.

— И что ты хочешь, чтобы я сказала? — вспылила она.

Пожав плечами, Гриффин натянул на уши свою повязку.

— Мне пора, — сказал он. Через минуту за ним захлопнулась дверь.

Поставь Мика на то, что кленовый сок появится именно во вторник, наверняка сорвал бы неплохой куш. Уже с самого утра солнце палило вовсю, и через пару часов столбик термометра, перевалив за нулевую отметку, решительно полез вверх. Комья снега, прилипшие к веткам, с мокрым хлюпаньем срывались вниз, от влажной земли возле самых корней исходил одуряющий запах, а глубоко под корой кленов начал струиться сок.

Спроси его, и Мика без особого труда угадал бы не только день, но даже час, когда это произойдет, и для этого ему не обязательно было приближаться к деревьям, где из кранов вначале робко, по каплям, а потом все решительнее, словно первый весенний ливень, потек сок. Все это время Мика занимался кленами на северном склоне, и хотя сок в них должен был появиться не раньше, чем через неделю, Мика уже чувствовал его появление — чувствовал, как биение собственного пульса, как кровь, струящуюся в его венах. Мика вырос под стук капель, барабанящих о донышко ковша, для него это было воспоминанием о детстве, и хотя ковшами уже давно никто не пользовался, звук этот до сих пор эхом отдавался в его ушах. Пришла весна. Первая капля кленового сока означала возрождение.

Жаль, что Хизер этого не видит. Она так любила все это. И обе его дочки тоже. Но они скоро появятся — Поппи привезет их из школы, и обе они тут же примчатся помогать. Обычно в такое жаркое время школа отодвигалась на второй план. Сам Мика был еще меньше, чем теперь Стар, когда отец определил его себе в помощники. Сколько он себя помнил, сироп в его семье варили все — это давно уже стало семейным бизнесом.

А теперь? От семьи остались он да Билли. Гриффин чужой. Да и Пит тоже, хотя их многолетняя дружба выдержала все испытания. Пит работал не покладая рук, не обращая внимания на ворчание Мики. Иногда тот брюзгливо кидал ему «спасибо». Когда возмущение и чувство обиды, копившиеся в нем, ненадолго затухали.

Прикинув про себя, Мика решил, что у него в запасе четыре, от силы пять часов. За это время сока соберется достаточно, чтобы запустить выпарной аппарат. Теперь, когда Пит вернулся к своим служебным обязанностям в полицейском участке, Гриффин работал в паре с Билли, а Мике пришлось снова управляться в одиночку.

Конечно, он был бы счастлив, если бы вместо них ему сейчас помогали сыновья. Мика много раз говорил об этом Хизер. Правда, выдав обеих или даже одну из своих дочек за кого-то из местных парней, можно было бы попытаться поправить дело, однако зять и сын — это не одно и то же. Разве можно ожидать, что чужой человек будет испытывать такое же жгучее, пьянящее волнение, что кипело в крови Мики.

Увы, сына у него не было. И, наверное, уже не будет. Зато у него оставались его деревья. И они останутся с ним, даже если обе его дочки выйдут замуж и упорхнут из родительского гнезда. О Хизер, наверное, лучше забыть — ей придется долгие годы отбывать наказание, да и старый Билли тоже ведь не вечен. А клены… Они были его творением, делом его рук в самом что ни на есть полном смысле этого слова. Он сажал их, растил, окружал любовью и заботой, следил, чтобы те, кто выше, не лишали их солнечных лучей. Он ночей не спал, возился с ними, как с собственными детьми, пока они становились достаточно взрослыми, чтобы давать сладкий сок. А затем обрезал лишние ветки и боковые побеги, когда они чересчур уж разрастались, ставил подпорки, если это было нужно. Он помогал им избавиться от избытка сахара, чтобы на следующий год они могли дать больше сока.

Для него эти клены были как дети. И сейчас Мика гордился ими, как мог бы гордиться сыновьями.

Вскоре после полудня в доме Поппи раздался телефонный звонок, после которого она сама схватилась за трубку и принялась обзванивать всех, кого это касалось. Раньше все это выглядело примерно так. «Сок пошел», — коротко сообщала она, даже не поздоровавшись, и местные с полуслова понимали, что это значит. Они бросали начатые с утра дела и рысцой мчались в сахароварню, сгибаясь под тяжестью сумок и рюкзаков, битком набитых съестными припасами и напитками. Все это требовалось, чтобы поддерживать силы сахаровара и его помощников, а также неизбежных визитеров, которых неизвестно сколько будет.