Барбара Делински - Случайная судьба

— А вот с этого места поподробнее, — вцепился в него Гриффин. — Если, конечно, вы у них не на крючке. Что молчите? Это так, да? Может, и нынешнюю работу вам тоже подыскали они?

— Нет. — Эйден взялся за ручку двери, и Гриффин обратил внимание на то, как дрожат у него руки. Но тут в нем будто что-то перевернулось, голос его обрел твердость, а в глазах появилась решимость. Гриффин мог бы поклясться, что в мужчине проснулась гордость. — Они ничего для меня не сделали. Все, что у меня есть — моя нынешняя работа, дом, дети, семья, — всего этого я добился сам. И, поверьте, очень нелегко жить, когда на душе такой грех. Я и юристом в школе стал для того, чтобы помогать детям. Ведь ей-то я не смог помочь… А бедняжке тогда здорово досталось.

— Вы говорите об этом так, словно все уже закончилось, — сказал Гриффин, донельзя благодарный и за это скупое признание, но при этом отчетливо понимая, насколько этого мало. — А ведь для нее все, может, еще только начинается. Нам нужны ваши показания, Эйден. Сама Хизер молчит — возможно, потому, что боится Диченцы еще больше, чем вы. Ваше имя — единственное, что нам удалось выведать у нее. Она даже отказывается признать, что ее настоящее имя Лиза Мэтлок. Вся надежда на вас, Эйден. А для вас это последний шанс снять грех с души.

Гриффин терпеть не мог неудачи. А Эйден больше не проронил ни слова — ни дома, ни в школьном коридоре, где чуть позже настиг его Гриффин, ни на парковке, когда Эйден собирался возвращаться домой с работы.

Он молчал, словно воды в рот набрал. Гриффин из кожи вон лез, вновь приводя свои доводы, но все было напрасно. В конце концов Гриффин выдохся и выкинул белый флаг.

Конечно, он прекрасно знал, что Эйдена можно припугнуть. Вызвать его в суд повесткой — и все расскажет как миленький. Но только уже на суде. А Гриффин очень рассчитывал заставить его разговориться раньше.

Обескураженный, он вылетел обратно. Усевшись в свой «порше», он добрался до причала, там пересел в грузовичок и отправился прямиком к Поппи.

Первой Гриффина почуяла Виктория. Поппи заметила, как кошка, привстав, повернулась к двери и издала негромкое «мяу». Через пару секунд послышались мягкие шаги, и Гриффин присел на краешек постели.

Поппи молча смотрела на него, не зажигая света. Она ждала — но чего? Любви? Секса? Сведений об Эйдене?

Гриффин тоже молчал. Прошло не меньше минуты, прежде чем она услышала его шепот.

— У тебя дверь была незаперта.

— Она всегда незаперта. Сколько времени?

— Два часа.

Поппи гадала про себя, что в первую очередь заставило его приехать в такой час.

— Как все прошло? — поинтересовалась она.

— Полный провал. Еле на ногах стою, так что если ты рассчитывала заняться со мной любовью, малышка, то тебе не повезло. Если не возражаешь, я просто рухну рядом с тобой.

Конечно, ей хотелось заняться любовью. Она мечтала об этом весь день, умирая от желания услышать от него, что он тоже хочет ее.

Но Гриффин, судя по голосу, и в самом деле вымотался как собака. И то, что он приехал к ней, глубоко тронуло Поппи.

Подвинувшись, она освободила ему место.

Но спал Гриффин не больше четырех часов. Мысли, словно рой встревоженных пчел, крутились у него в голове, не давая провалиться в сон.

Наконец, он не выдержал. Оставив Поппи нежиться в постели, Гриффин включил свой ноутбук и запустил программу поиска возможных псевдонимов Синди. В последний раз он делал это неделю назад, и за это время вполне могли появиться какие-то новые публикации.

Сердце Гриффина так и подпрыгнуло, когда компьютер обнаружил одно имя из его списка. Дрожащей рукой схватив «мышку», он отыскал стихотворение под которым оно стояло. В нем говорилось о снах, за которыми обычно следует раскаяние. Коротенькое, не больше дюжины строк, оно переворачивало душу. Гриффин почти не сомневался в том, что его написала Синди — отпечаток индивидуальности указывал на ее авторство так же уверенно, как отпечатки пальцев.

Сведений о месте жительства автора обнаружить не удалось. Не исключено, что ему скажут это в редакции. К несчастью, была суббота. Значит, придется подождать до понедельника.

Гриффин выдрал из принтера листок бумаги с текстом стихотворения и сунул его в карман. Беспокойство его все росло. Он чувствовал, что должен что-то делать — что-то такое, что займет не только его ум, но и руки.

Когда Гриффин припарковался у дома Мики, оттуда как раз вышли обе его дочки в сопровождении Камиллы. Видимо, она собиралась увезти их куда-то на весь день.