Тамара Перова - Желтый бриллиант

Николай махнул рукой.

Да ладно, я тебе привезу еще лучше.

— А зачем мне, теперь-то.

У Николая застрял ком в горле. Он прижал к себе Сашкину голову и долго не отпускал.

Таня и Николай поблагодарили Валентину Ивановну, Александра, всех гостей за такой чудесный праздник и уехали домой. В машине молчали, каждый думал о своем.

Пришла весна. Март. Капель и лужи днем, ночью и утром гололед. Жена и муж, Видова — Большаков, много работали, надо было заканчивать с диссертациями. Теперь их ничего не отвлекало. По воскресеньям они гуляли по новому для Тани району. Старые яблоневые сады почти около дома, красивая церковь ХVIII века, два огромных парка. В одном — старинная усадьба и еще одна церковь, более позднего времени. В Усадьбе располагался санаторий Академии наук СССР, в церкви — хранилище газет Всесоюзной библиотеки им. В.И. Ленина. В парке была красивая лиственничная аллея. Второй парк — просто лес. Зимой там полно лыжников. Таня и Николай считали себя профессионалами в этом виде спорта и до последнего под ярким мартовским солнцем почти по лужам хлюпали на лыжах по обтаявшей лыжне.

Николай Александрович находился в своем «проректорском» кабинете, он был очень сосредоточен. Готовилась объемная «научная записка» на имя Президента Академии наук СССР. Раздался прерывистый телефонный звонок, так звонит либо «межгород», либо «заграница».

— Большаков слушает, — ответил Николай, не отрываясь от текста.

На другом конце провода звучала французская речь, говорил женский голос.

В Париже у Николая была подруга — мадам Жако. Они познакомились в Сорбонне, профессор Жако читала лекции по теории ядерного взрыва, вела семинары. Она сразу обратила внимание на «этого русского», быстро поняла, что он очень талантлив. Мадам Жако была худая, изыскано элегантная дама, лет на двадцать старше Николая, мать троих взрослых сыновей и жена миллионера. Она многому научила Николая и как физик, и как мудрая опытная женщина. После возвращения в Москву они переписывались, не часто, но постоянно, иногда перезванивались.

В Париже, как и в Москве, была весна, только приходила она значительно раньше. Снега не было. Как почти и не было зимой. На клумбах в Тюрильи, Люксембургсом саду, на Елисейских Полях буйствовали первоцветы. Вечнозеленые хвойники приобрели яркий, изумрудный оттенок. Иногда с Сены задувал ледяной ветер. Так на то есть длинные, особо завязанные «французским узлом» шарфы, оберегающие шею и уши от пронизывающего ветра.

Мадам Жако сидела в своем кабинете — огромном стеклянном «стакане» на 20-м этаже нового офиса «Центра ядерных исследований» и готовила тезисы выступления в Правительстве по теме: «Безопасное хранение и утилизация ядерных отходов».

— Лучше бы я сходила в салон к Ренуальду, он так чудесно делает маникюр, или к Жаннет на шоколадное обертывание — все больше пользы.

Она смотрела в одно из многочисленных окон, солнце пробивалось сквозь щели жалюзи и слепило глаза. Луиза (так звали мадам Жако) открыла ящик стола, чтобы достать очки со стеклами-хамелеонами и наткнулась на маленькую записную книжку в обложке из белой лайковой кожи. Достала, посмотрела, положила вглубь ящика, о чем-то задумалась, улыбнулась, опять достала записную книжку в обложке из белой лайковой кожи. В книжке был записан телефон Николя, того русского красавца-славянина. Какая сила притянула ее к этому студенту, еще юноше? Ни времени, ни желания к праздным развлечениям у Луизы не было. Это — что-то другое. Может быть, проснулась память предков? Предки Луизы были из России. Великие дворянские фамилии — слава и гордость Империи, в 1917 году едва уцелели, некоторые из них спаслись в Париже. Иные — сгинули в ВЧК и ГУЛАГе. Луиза считала себя француженкой, и, бесспорно, была ей. Но Николя, сам того не подозревая, оставил маленькую зазубринку в ее сердце. Луиза сделала строгое, как на экзамене, лицо и долго набирала московский номер.

— Николя, как Ваши дела, Вы давно не звонили, я общаюсь только с Вашими статьями в журналах. Они бесспорно, талантливы.

Николай сразу забыл про свою «записку». Голос мадам Жако, даже по телефону, издавал аромат чарующих духов, тонких сигарет, которые она иногда позволяла себе, Парижа и… напоминал о первом юношеском безумии влюбленности.

— Все отлично, заканчиваю работу над докторской диссертацией. Пришлю Вам свою новую книгу.

— О чем?

— Это — открытая тема: утилизация и вторичное использование ядерных отходов.