Тамара Перова - Желтый бриллиант

В большой гостиной — шкафы с фарфором. Здесь все, что было в Конькове. Отдельная узкая секция шкафа, практически пустая. В шкафу всего одна стеклянная полка. На ней стоит большая статуэтка из лиможского фарфора, изображающая влюбленных юношу и девушку. Но есть новые, вернее, старые, антикварные, бесценные вещи. Таня рассказывала, что позволила себе вывезти из Парижа, из особняка Ивана Головнина, фарфор графини Дарьи. Заочно, читая дневник графини, Татьяна Петровна понимала эту глубоко несчастную и очень сильную женщину. На стенах — картины старых голландцев. Картин немного. Жилой дом — не картинная галерея. Картины тоже из особняка. Когда Татьяна Петровна на частном самолете перевозила в Россию картины Питера Брегеля — младшего, французских импрессионистов и других художников, она не чувствовала себя воровкой. По закону, картины, фарфор — это ее личное имущество. По существу, она возвращала на русскую землю творения русских художников. Основные крупные полотна она передала в Третьяковскую галерею. В доме Татьяны Петровны не было ничего, взятого из особняка Сикорского в Барвихине.

Николай Александрович ходил по дому. Удивительно, как Таня почувствовала то, что ему понравится, что будет для него удобным и приятным. В трехэтажном доме, с цокольными -1-м и -2-м этажами, было три лифта. Неужели, Николай Александрович, Вы еще не поняли? Ведь Юшкой руководила любовь!

После обеда они гуляли по участку. Все-таки это был не парк, как в Барвихине. Но место уникальное. Каким чудом сохранился этот пригорок со столетними соснами, почти в центре Москвы! Земля здесь очень дорогая. Татьяне Петровне просто повезло, что ей предложили этот практически построенный дом в обжитом элитном, очень уютном районе.

В доме была всего одна спальня. Мансарда пока не отделана. Возможно, там будет комната для Артема. Прислуга приезжает в дом как на работу. У Татьяны Петровны был опыт проживания в большом особняке, где на одного хозяина приходилось двадцать человек обслуживающего персонала. Люди — не стиральные машины, метелки или газонокосилки. Они не только работают, но и живут круглые сутки. У каждого своя энергетика, свой характер. Получается, не частная территория жизни, а коммунальная квартира, где ты всегда на виду. Не всем это понравится.

Спальня. В углу, на высокой тумбе, стоит Египетская кошка Она все также смотрит в Вечность. Двое немолодых людей — на одной, огромной кровати. Она повернулась спиной к нему, выпятила попу, изогнула больной позвоночник. Так ей удобнее спать. Он прижался всем телом к ней. Через тонкую шелковую пижаму он чувствует все ее тело. Оно такое же нежное и волнующее, как почти сорок лет назад. Он спрятал голову ей под мышку. Так тепло и надежно. Он боится шевелиться. А если, это — сон? Но ему не снятся сны. Это — любовь. Да, обыкновенная любовь, как у всех. Возраст не играет никакой роли.

Николай Александрович работает в своем кабинете. Со следующей недели он будет ездить в Университет. Его рабочий кабинет в Университете уже готов.

Татьяна Петровна — с утра в офисе. Кабинет — маленький, душный. Связь — отвратительная! Загоскин целый час не может дозвониться до Йоханнесбурга. Звонит домашний мобильник. Вера Васильевна плачет и смеется одновременно. Аня родила мальчика. 4 килограмма 200 граммов, рост 56 сантиметров. Операцию «кесарева сечения» делал сам доктор Куцеров. Но мальчик не «орет» как Мила, а тихо «хрюкает». Что это значит? Татьяна Петровна подумала и ответила дорогой теще.

— Это значит, родился еще один гений.

Откуда хрупкая, миниатюрная Аня берет «таких детей»?

Откуда вообще берутся дети?

Этот вопрос уже на склоне лет часто задавала себе Марианна Гавриловна Видова — очень хороший детский врач. За свою медицинскую практику она лечила и спасла множество детей. Всех своих пациентов она называла «маленькие ангелы». Но всегда удивлялась: такие маленькие, а уже такие разные. Марианна Гавриловна предполагала, что на этот непростой деликатный вопрос существует несколько версий ответа. Иногда она высказывала свои мысли вслух.

Конечно, ребеночка можно найти в капусте. Но в капустных грядках, в сочных листьях зеленых кочанов ползают жирные гусеницы и жадно поедают капустные листья. Что бы сберечь капусту, грядки поливают ядохимикатами. В этой грязной экологической среде можно найти, разве что дураков или отъявленных бандитов и мерзавцев.

Ребеночка может принести аист. Но добрая красивая птица, с длинной шеей и маленькой головкой, с «птичьими мозгами», может ошибиться и принести «не того» ребеночка.