Тамара Перова - Желтый бриллиант

Васька ничего не стал говорить матери. Он поехал в больницу к отцу.

Николай Александрович лежал на кровати и сквозь дремоту смотрел по телевизору какой-то сериал. Он даже не пытался понять содержание сериала. Он вообще ничего не хотел понимать. Зачем его спасли? Как жить дальше?

Василий вошел в палату. Николай Александрович совсем не ожидал такого гостя.

— Папа, привет! Как самочувствие? Выглядишь — на четверочку с плюсом.

Николай Александрович молчал.

— Отец, нам надо поговорить. Можешь в кресло перебраться? Я чай заказал.

Принесли чай. Николай Александрович нехотя вылез из кровати, надел халат.

Василий достал из портфеля конверт.

— Отец, читай! Ты — сильный. Ты — выдержишь.

Николай Александрович очень долго читал, аккуратно складывал прочитанные листы, на каждом из которых стояла знакомая синяя печать «Секретно». Сколько из написанного им «шло» под этой печатью? Не меньше половины его трудов!

— Вась, а мать читала?

— Нет. Я ей ничего не говорил.

— Спасибо, сынок! Не надо ей этого знать. Мы с тобой…

Голос Николая Александровича задрожал. Он — плакал. Профессор Бакеридзе скажет, что слезы этого пациента — лучший психотерапевтический результат.

— Видишь, сынок, я как-то не задумывался о том, какой я «секретный». Правда, всегда исполнял все инструкции. «За бугор» никогда не смотрел. Предложений много было, даже угрозы, шантаж. Я просто не придавал этому значения.

Василий смотрел на отца и улыбался.

— Вася, ведь взяли меня не за физику, им формулы мои хоть задаром не нужны. Им машина моя и галстук понравились, а гипотетически половиной мира могли завладеть. Ладно. Вась, если я выжил, значит, надо жить дальше.

Василий обнял отца.

— А мать у нас — молодец. Вась, я люблю ее!

Васька покраснел. Ему было неловко слышать про любовь родителей. Это как-то само собой, не обсуждается. Васька поужинал у отца. В 21 час дежурная сестра выпроводила Василия Николаевича из палаты.

Николай Александрович долго и много думал, о том, что с ним произошло. Память полностью восстановила всю картину событий. «Химеры» окончательно покинули его душу. Они больше никогда не вернутся.

Татьяна Петровна приезжала к Кольке один-два раза в неделю. Совсем ненадолго. Она чувствовала, что ее присутствие сейчас — лишнее. Колька совсем не интересовался ее делами. Она ничего не рассказывала. Дел у нее было по горло. Скоро должен открыться новый офис «Голдин леди». К Новому году обещают открыть «Голдинбанк». Во всю, идет наладка сложного банковского оборудования. Если Бог даст, к лету откроют небольшой ювелирный цех.

Татьяна Петровна не навещала Кольку почти целую неделю. Правда, они несколько раз перезванивались. У Кольки был веселый деловой голос. Когда Татьяна Петровна вошла в палату, Колька сидел за компьютером.

— Юшка, привет! Как дела на стройке?

Он встал и нежно поцеловал Таню в щечку.

— Представляешь, я открыл сайт «Сорбонны». Там столько нового. А с другой стороны, все, как тридцать лет назад!

У Тани екнуло сердце. «Лед тронулся», — подумала она. Они поговорили о пустяках. Главное, скоро роды у Анечки. Ее уже положили в Медицинский центр, который возглавляет доктор Куцеров. У Ани очень большой живот. Родится мальчик, весом не меньше четырех килограммов. Татьяна Петровна очень волнуется за Аню.

— Юшка, расскажи подробно, про свою стройку. У тебя есть фотографии?

Они просидели вместе до позднего вечера. Обпились чаю.

Доктор медицинских наук, Ашот Александрович Бакеридзе, родился в Тбилиси. Ашот вырос в «старом Тбилиси», в двухэтажном каменном доме, на высоком холме. Семья известного во всем городе врача-уролога, Алексндра Бакеридзе, занимала половину большого старинного дома. В семье было трое детей. Старшая дочка Нино, Александр и маленькая Тина.

Вторую половину дома занимала семья Беридзе. Манана Галактионовна, ее маленькая дочка Лали, бабушка и дедушка, родители трагически погибшего в горах мужа Мананы. Старинный дом, был со всех сторон обстроен террасами, лестницами, балконами.

Старшая сестра Александра сразу после окончания школы уехала в Москву и поступила в Медицинский институт имени Сеченова. Нино с детства была очень полная и совсем некрасивая девочка. Лет в двенадцать над верхней губой у нее появился легкий, черный пушок. Отец, врач, понимал, это — возрастное гормональное явление. Через несколько лет все бесследно исчезнет. Но что значат слова отца, когда все мальчишки в школе смеются над «усатой толстухой» Нино! На выпускном вечере к ней не подошел ни один из парней. Нино решила, она станет врачом-дерматологом и вытравит со своего лица эти ужасные «усы». Нино хорошо училась. Когда она получила диплом врача-дерматолога, «усов» давно уже не было. Но остался резкий замкнутый характер. Нино была полной некрасивой девушкой. Она работала в городском кожно-венерологическом диспансере на двух ставках. Больше ей делать было нечего. Мужчины ее не замечали, она ими не интересовалась. Она жила одна, в маленькой кооперативной квартире.