Кейт Петти - Жара

— Да зачем мне это? Куча людей видела, как ты упала в обморок, но там была такая давка, и, по-моему, только я и Фергал видели, как ты… ну, ты знаешь. Я просто скажу всем, что было жарко, душно, и у тебя нога разболелась… ну, придумаю что-нибудь.

— Скажи Бекки, чтобы утром пришла ко мне, хорошо?

— Да, ты знаешь, меня легко уговорить.

Я бы поцеловала его за то, что он такой славный парень, но боялась, что он меня неправильно поймет. Я пообещала себе обязательно поцеловать его на прощание. Так хотелось окончательно с ним помириться.

Я очень устала и заснула почти сразу, как только легла. Но когда проснулась, ярко светила луна. Была еще середина ночи. Я прокрутила в голове все, что случилось. Как я могла быть так слепа? Столько мелочей встали на свои места, стоило мне узнать две простые вещи: Джейси француз и встречается с Хелен. И как только я увидела их вместе, я сразу разлюбила его. Но если бы это было настоящее чувство, неужели я бы восприняла все так легко?

Я была в полном смятении. Да, я многое узнала о любви. Беготня за Джейси — совершенно новый для меня опыт. Я, наверное, начала понимать, что чувствовали Бен или Марк. И даже Фергал — в этом мне и самой себе не хотелось признаваться, сразу стало плохо.

Я вела себя в эту поездку просто омерзительно по отношению к нескольким людям, но хуже всего — к Фергалу. Я использовала его, играла его чувствами. Ну ладно, я думала, что такова часть плана. Но это не оправдание. Мне было так хорошо с ним в тот вечер у костра… Если бы только… если бы… И он такой классный парень… Он мог быть моим, но я упустила шанс. Я прогнала Фергала. Он ушел.

Я заплакала. Я увижу Джейси завтра утром, но он будет уже другой — Жан-Клод, француз, парень Хелен. Фергала я больше не увижу. Никогда. Я резко села. Может, он еще не уехал? Я уже не верну его, но, по крайней мере, попрошу прощения. Я зажгла фонарик на часах — полчетвертого. Они еще здесь! Я нашла ручку и открытку и написала: «Фергал, пожалуйста, прости меня. Я была слепа. Напиши мне». И свой е-мейл. Подсуну открытку под дворник на ветровом стекле их машины.

Я расстегнула свое отделение и выбралась в ночь. Луна была просто огромная. Было совсем тихо. Я влезла в шлепанцы и побежала к главной дорожке, которая шла мимо «Аккуэль». Я уже собралась бежать вниз, к палаткам ирландцев, но потом поняла, что они будут проезжать мимо. И я села на изгородь ждать их, не важно, сколько. А потом загудели моторы. Поперек дороги висела цепочка, перед ней машины останавливались. Я стояла рядом, сжимая в руке открытку. Казалось, машины никогда не доедут, так долго они пробирались по лесу и поднимались на холм. И вот, наконец, они остановились. Фергал вылез, чтобы убрать цепочку.

— Фергал! — прошептала я.

Он посмотрел в мою сторону. Я подошла к нему и отдала открытку. Сначала подумала, что он не возьмет ее. Но он взял и прочитал. Потом посмотрел на меня долгим внимательным взглядом.

— Ах, Софи, — наконец произнес он, — мы не должны сожалеть о том, что могло бы случиться и не случилось.

Машины проехали и остановились, поджидая, когда он повесит цепь на место. Газ постучал в окно, чтобы поторопить Фергала.

— Но я оставил маленькое стихотворение для тебя на вашей машине.

Он не попрощался, а быстро поцеловал мою руку, прыгнул в фургон и уехал.

Я снова села на изгородь. Все меня покинули. Чувство потери было таким острым, как будто от меня что-то отрезали. Я вернулась к палатке и увидела тот листок. И когда только Фергал успел его засунуть? Луна была такой яркой, что можно было читать. Вот стихотворение Фергала:

Ох, Фергал.

В третий раз за эти каникулы я была больна. Болело сердце. Мне все еще казалось, будто от меня что-то отрезали. Дэнни знал, что я упала в обморок, но догадался не сообщать об этом маме с папой, чтобы не пугать их лишний раз. Марк твердо сдержал слово — он никому, даже Эмме, ничего не сказал. Джейси был абсолютно честен. Он пришел к нам, сказал родителям, что хочет поговорить со мной, и повел меня к площадке для игр, как будто чтобы обсудить футбольный матч. Он выглядел очень виноватым и просил прощения за то, что завлек меня. Так оно и было. По нашим документам он знал, что мне четырнадцать, еще до того, как увидел меня. А так как никто не делал секрета из его отношений с Хелен, ему и в голову не пришло, что я воспринимаю его шутки и подначки на полном серьезе. Он сказал, что впредь будет более осторожным.