Тасмина Перри - Папины дочки

Элмор надвинул на глаза очки и удобно устроился в шезлонге.

— Дорогая, все равно это уже случилось. Хватит так волноваться. Давай подумаем о том, как все это пережить и забыть.

Серена позвонила своему менеджеру Стивену Фельдману, чтобы немедленно предупредить его о грядущем скандале в прессе. Фельдман выслушал ее очень спокойно и так же спокойно ответил, что аборт следует сделать немедленно. Серена была в шоке от этого заявления. Ночью, лежа на огромной кровати, она беспокоилась, не повредил ли такой мощный стресс ребенку? И не потеряла ли она способность критически оценивать реальность: ведь Майкл при всем его показном добродушии может легко отказаться и от нее, и от ребенка, как только всплывет новость о ее интересном положении. А что она будет делать без помощи Саркиса, как строить свою карьеру? Неужели она должна подчиниться своему материнскому инстинкту и отказаться от будущего? А если узнают, что она сделала аборт, публика отвернется от нее, поскольку в Америке аборт приравнивается к убийству и всячески осуждается. Разве можно так необдуманно рисковать своей репутацией? Да, ее положение было сложным, но не безвыходным. Все равно она по-прежнему красива, знаменита и богата. Беда в том, что ей хотелось быть одновременно и крутой независимой звездой, и маленькой избалованной девочкой, о которой непременно кто-нибудь должен заботиться.

— Ты еще можешь вернуться к нему, — предложил ей Элмор утром, потягивая шампанское, — женщины порой прощают мужчинам и куда более серьезные проступки. А уж если говорить начистоту, то в Каннах у многих сносит крышу.

Серена строптиво покачала головой. Она слишком хорошо знала себя. Ей хватило и одного раза. Дважды переживать муки оскорбленного самолюбия, отвращения и ненависти она не собиралась. Больше всего ее возмущала та легкость, с которой Майкл предал ее, он даже не испытывал стыда, когда она застала его с этими бабами. Снова подвергать себя риску быть униженной она не желала. Может быть, другие женщины и способны на это, потому что по природе своей сами ничтожные проститутки, но для нее путь назад был закрыт.

— Я не хочу возвращаться, я хочу наказать его, — твердо ответила она.

Элмор посмотрел на нее и скептически улыбнулся:

— У тебя, дорогая, есть только одна возможность отомстить ему — вытряхни его бумажник.

— Мне не нужны его дерьмовые деньги. Я хочу заставить его страдать.

— Ты слишком западаешь на ерунду.

— Но это так. Его деньги мне не нужны.

— Сейчас в тебе говорит оскорбленная гордость, а не разум.

— Оставь свои сентенции для других случаев. Я уже сказала, речь не о деньгах. Я хочу, чтобы он горел в аду.

Серена оставалась на вилле Элмора до конца недели. Он ревностно отваживал от своего дома любопытных репортеров, а она в ответ на вопросы постоянно звонивших ей сестер уклончиво объясняла, что просто решила отдохнуть от суеты и набраться сил перед новой работой. Однако Маффи Бигл настаивала на том, чтобы Серена как можно скорее дала отпор английским таблоидам. В одном из них напечатали фото с какой-то вечеринки в Нью-Йорке, где Серена, с сигаретой во рту, стояла между двумя чиновниками из кабинета министров.

Хорошо еще, что проститутки ничего толком не знали о ней. Одна рассказала, что видела, как Серена зашвырнула цветочным горшком в «феррари» Майкла, другая сообщила, что Серена была в гневе, когда застала их в постели со своим другом. По словам Маффи, ситуация и без того была критическая, нужно было пресечь поток скандальной информации, касающейся и Майкла. Новость о беременности Серены произвела эффект разорвавшейся бомбы. Ей предрекали нелегкую судьбу матери-одиночки. Эти намеки и прямые заявления, отдающие снисходительной жалостью, показались ей куда более оскорбительными, чем откровения проституток. Меньше всего она хотела выглядеть жертвой, но Стивен Фельдман успокоил ее, пообещав, что он придумает, как в ее пользу обыграть все эти нападки прессы. Например дать интервью «Вэнити фэр», разъясняющее некоторые сомнительные эпизоды последних месяцев ее жизни. Ее имидж будет полностью восстановлен.

Но Серена, прячась на вилле Элмора, с тревогой думала о перспективе возвращения в Лондон и, что еще хуже, в Нью-Йорк, с которым были связаны все ее планы на будущее. К Майклу она обращаться не хотела, и это ставило ее в весьма затруднительное положение. Ей следовало как можно скорее возобновить контракт с «Джоли косметикс», чтобы получить на первое время хоть какие-нибудь средства для самостоятельной жизни. Она даже попросила своего агента найти дополнительный проект, в котором она могла бы поучаствовать, чтобы укрепить свое пошатнувшееся положение.