Уинстон Грэхем - Фортуна-женщина. Барьеры

Мы некоторое время молча курили. Коксон читал прихваченную с собой книгу. Мой взгляд упал на нее — предисловие Гусмана к первой книге ”Манилиуса”. В ярком свете дня я впервые заметил морщинки у него на лице — такие бывают только у тех, кто участвовал в боевых действиях. Я припомнил свой первый полет шестнадцать лет назад — это тоже было связано с Гревилом. Немногие юноши в возрасте двадцати четырех лет, которым предстоит лететь в Париж на научную конференцию, станут лезть из кожи вон, чтобы выторговать разрешение взять с собой четырнадцатилетнего мальчишку. Он даже добился того, чтобы перед самым полетом мне позволили осмотреть кабину пилота — неслыханная честь! А потом ухитрился выкроить время сводить меня в квартал художников, в дом, где скончался Оскар Уайльд, памятные места, связанные с кровавой Французской революцией, Монмартр и Сите…

— Объясните еще раз, — попросил Коксон, откладывая книгу в сторону, — почему вы так уверены, что ваш брат не покончил с собой?

— Просто я очень хорошо его знал. Он был человеком выдающихся умственных способностей и одновременно — вполне от мира сего, во всех отношениях. Жизнелюбивым. Великодушным. Конечно, он был не без греха и уж ни в коем случае не ханжа, но у него были убеждения. И если он во что-то верил, так это в ценность человеческой жизни, в том числе жизни самого простого обывателя, а это — в высшей степени христианский взгляд на вещи. Он признавал высшую ценность личности, души — или как это теперь называется? С таким мировоззрением не лишают себя жизни. Разве что некое из ряда вон выходящее событие пробило брешь в его глубинной вере.

Внизу — мы летели на высоте девять тысяч футов — сквозь неплотный слой легких барашковых облаков показался берег Голландии.

— Есть еще одна причина, — добавил я, — связанная с нашим отцом. В семье старались не говорить об этом. Папа умер, когда мне было семь лет. Умер — так это преподнесли. И, в общем, это было правдой, но все дело — в характере смерти, о котором умалчивали. Однако, живя в семье, трудно ни о чем не догадываться. Причем всякий раз, когда Гревил упоминал об отце, я чувствовал, что он разделяет мое неприятие подобного выхода. Имея перед собой такой пример, мог ли он сделать то же самое?

Мартин кивнул.

— Знаете, что в конце концов заставило меня лететь с вами? У меня появилось такое чувство, что, если человек так сильно во что-то верит, это может оказаться правдой.

— Очень рад.

Мы немного помолчали. Коксон заговорил первым:

— Но я все еще плыву без лоции. Что вы думаете предпринять?

— Прежде всего повидаюсь с Толеном.

— Инспектором, который ведет это дело? Он знает о вашем приезде?

— Нет еще. У меня рекомендательное письмо.

— Можете предъявить его чайкам — с гораздо большим успехом. Если вы надеетесь на помощь полиции, лучше бы вам не пускаться в путь. Продолжали бы торговать турбореактивными двигателями.

— Не понимаю.

— Но ведь это очевидно. Полиция предоставит в ваше распоряжение тщательно отфильтрованные факты — и в их же интерпретации. Следователь — или как он у них называется — уже имеет свою версию, и, если вы попытаетесь действовать с ней вразрез, вы будете постоянно натыкаться на незримые препятствия. Мне уже доводилось один или два раза сотрудничать с этими людьми, и я знаю, как устроены их мозги.

Я вспомнил о попытках Пауэлла отговорить меня.

— Я готов выслушать ваши предложения.

Он отбросил прядь со лба — знакомым жестом двух пальцев, сложившихся в знак победы.

— Трудно что-либо посоветовать. Но у меня со времен последнего пребывания в Голландии остались кое-какие связи. Вы уже забронировали номер в гостинице?

— Нет.

— В таком случае предлагаю остановиться у Бетса — если он еще там. У него небольшая гостиница недалеко от Геренграхта. Без особой роскоши, зато довольно чисто. Они вообще аккуратный народ. Во время войны Бетс принимал участие в Сопротивлении, поэтому знает всех и вся. Думаю, он сможет помочь.

— Я хотел начать поиски с Гермины Маас. Пусть подробно расскажет, что именно она видела.

— Бетс это устроит.

— Пусть устраивает, — согласился я, — все, что только сможет.

Кристиан Бетс загородил лицо карточкой меню и вполголоса произнес:

— С этим проблем не будет. В газетах двухнедельной давности содержатся отчеты о происшествии. Я знаю, у кого можно достать полный комплект старых газет. Пошлю своего сына. Что же касается остального… если полиции не удалось… Я давно удалился от дел. У нас в Голландии, как только война окончена, о ней моментально забывают. Нам есть чем заняться. Я уже много лет содержу отель — вот и все.