Уинстон Грэхем - Фортуна-женщина. Барьеры

Потом мы навестили ее отца. Каждая встреча с доктором Дарнли все еще была для меня пыткой. В его присутствии мне начинало казаться, что у меня слишком большие руки, мятый воротничок, а ноги на шарнирах, как у клоуна.

На другое утро нам с Майклом понадобилось съездить к ”Ллойдам”. Раньше, когда я смотрел на все глазами новичка, почти марсианина, здание фирмы казалось мне действующим храмом некоей религиозной секты. Громадный стеклянный купол, разрисованные потолки, склоненные головы, приглушенные голоса; на святом месте служитель культа читает молитвы и заносит на скрижали грехи человеческие. А когда раздавался звонок, можно было представить себе, что святой дух снизошел с небес, вызывая всеобщее возбуждение.

Нам нужно было переговорить с мистером Беркли Рекиттом об отчете, представленном мною его фирме перед отъездом. Майкл придавал этому делу большое значение, иначе, как я понял позднее, ни за что не потащил бы меня с собой.

Рекитт был худощавым субъектом с преждевременной сединой и сухим покашливанием. Не могу сказать, что я питал к нему большую симпатию, но его фирма тесно сотрудничала с нашей.

Время от времени он обращался ко мне, задавал вопросы и выслушивал ответы, но ни разу не поднял глаз выше уровня моего галстука. Когда мы вышли, я спросил Майкла:

— Что, черт возьми, случилось?

— Случилось? Понятия не имею. А что такое?

— Судя по его обращению, можно было подумать, будто я — разложившийся труп, обнаруженный его собакой.

Майкл ускорил шаги.

— Наверное, он просто озабочен. Их здорово подкосил пожар в Сингапуре.

— Все мы чем-нибудь озабочены. Но с какой стати вымещать это на мне? — я остановился. — В чем дело, Майкл? Случилось нечто такое, о чем ты не хочешь мне говорить?

Он нахмурился. Я явственно ощущал, что он колеблется.

— Нет, ничего. Нам пора в контору.

— Я хочу знать, что произошло.

— Тебе померещилось.

— Если я не добьюсь от тебя вразумительного ответа, вернусь и спрошу Рекитта.

— Лучше ты не мог придумать. Не делай из мухи слона.

— Мне виднее.

Он все еще сомневался.

— Ты требуешь, чтобы я передал тебе грязный слушок, которому никто не придает значения?

— Некоторые весьма своеобразно это демонстрируют.

Мы снова двинулись по тротуару.

— Не в том дело. Но ты же знаешь мир страхования — сплетни здесь распространяются быстрее, чем в деревне. Люди могут верить или не верить, но это — как если бы вам сказали, что у такого-то — оспа. При встрече поневоле начинаешь выискивать пятнышки. Проходит неделя, другая, и все забывается.

— Какая же у меня болезнь?

Мы перешли через дорогу и нырнули в автобус. Там Майкл продолжил разговор:

— Это из-за пожара в Ловис-Мейноре. Ходят слухи, будто в ту ночь, перед самым пожаром, твой автомобиль видели поблизости.

— Что ты ответил? — спросила Сара.

— Изобразил оскорбленную невинность. Что мне оставалось?

— Как ты считаешь — что думает сам Майкл?

— Он смущен и раздосадован. Смущен, потому что приходится ломать голову и принимать решения, а раздосадован, потому что возникла ситуация, при которой каждый может показать пальцем на его фирму.

— По-твоему, он еще не решил, верить тебе или нет?

— Да он верит. Не в его натуре легко поддаваться подозрениям. Но я действительно странно вел себя в истории с исковым заявлением.

— И что теперь будет?

— Ничего особенного.

— Не нужно меня щадить. Скажи все, что думаешь.

— Ну, что может быть?.. Если они поверят в мою вину, она все равно останется недоказанной. Конечно, это бросит тень на репутацию…

— А тот человек, который видел тебя садящимся в машину? Он не мог запомнить номер? Как ты думаешь, он тебя опознает?

— Вероятно. Но если дело в нем, почему полиция до сих пор бездействует?

Сара встала.

— Ах, как жалко…

— Что жалко?

Она в скорбной задумчивости посмотрела на меня.

— Хорошенькая у тебя со мной супружеская жизнь!

— Я сам виноват, что не захотел ждать. Если бы мы вернули деньги, эта история не имела бы скверного запашка.

— Ты опять отложил встречу с Генри Дэйном? Под каким предлогом?

— Сказал, что меня срочно посылают за город. Просто не знаю, как с ним быть. Эти деньги камнем тянут нас ко дну. Может, отдать их какому-нибудь приюту для бездомных собак? Начни мы переговоры с Беркли Рекиттом до появления слухов… Нельзя же теперь пойти и сказать: ”Прошу прощения, мистер Рекитт, мне известно, что вы подозреваете нас в мошенничестве; так позвольте отдать вам эти деньги прежде, чем нас арестуют”.