Лесли Пирс - Чужое гнездо

Разложив по местам свои немногочисленные приобретения, Джози уселась на пол в гостиной, прислонилась спиной к стене и закурила. Если быть честной, она не понимала, почему продолжает курить; ей не нравились ни вкус сигарет, ни их запах. Дома она единственный раз попробовала затянуться дымом в компании Розмари. Но здесь, среди лондонской суеты, ей казалось, что курят все без исключения, и она не желала выглядеть белой вороной.

Обводя взглядом пустую комнату, Джози неожиданно расплакалась. Она не могла понять, почему это случилось, ведь она работала как проклятая, чтобы получить эту квартиру, в течение трех недель не думала ни о чем другом, но теперь, оказавшись здесь, почувствовала себя совершенно одинокой и никому не нужной.

Спустя примерно полчаса она заставила себя встать и отправилась умываться. Ванная была совсем крошечной, зато чистой и светлой, и ей стало немного легче, когда взгляд ее упал на губку, зубную щетку полотенце, которые были ее собственными. Нечего было бояться, что кто-то их стащит.

— Давай, встряхнись, — обратилась она вслух к своему отражению в зеркале. — И кончай себя жалеть.

Когда двумя часами позже Джози появилась в студии, Толкушка приветствовал ее широкой улыбкой.

— Я купил тебе подарок, чтобы ты не замерзла в своей квартирке, — сказал он, показывая на огромный пакет из универсального магазина «Сэлфриджес».

Печаль Джози мгновенно испарилась.

— О, Толкушка, — воскликнула она, — как это мило с твоей стороны! Скажи, ради всего святого, что это такое?

— Нечто полезное, — ответил он. — Ну давай же, открывай!

В пакете оказалось розовое шелковое стеганое одеяло на гагачьем пуху. У Джози было только грубое серое покрывало, которое она забрала из квартиры по Вестбурн-Парк-роуд, и как раз сегодня утром она вдруг сообразила, что у нее вообще нет никаких постельных принадлежностей. Заботливость Толкушки позволяла ей спать сегодня ночью по-человечески, а не одетой.

Она обняла босса, и ее глаза снова наполнились слезами.

— Ну, перестань же, — с напускной грубостью проворчал он. — Ты что-то слишком расчувствовалась, смотри, испортишь макияж, ведь Боб уже ждет. Кроме того, я хочу еще кое-что тебе сообщить. Завтра тебя будет снимать Марк Кинсэйл.

У Джози перехватило дыхание. Потрясенная, она молча уставилась на Толкушку. От других девушек она слышала об этом человеке, который считался выдающимся мастером. Девушки говорили, что время от времени он забредает сюда в надежде обнаружить в студии Толкушки необычное лицо.

— Меня? — тупо переспросила она. — Но почему?

Толкушка рассмеялся.

— Потому что ты молодая и красивая, почему же еще?

Четыре часа позирования пролетели незаметно. Джози витала в облаках. Она легко принимала рискованные позы, сидя верхом на стуле, позволила Бобу снять с себя лифчик и оставить блузку расстегнутой, а сама фантазировала о вечерних туалетах, убранстве новобрачной, меховых шубках.

Толкушка не только дал ей пятнадцать фунтов после сегодняшней съемки, но и добавил столько же за завтрашний сеанс, пояснив, что его не будет, а у Марка есть ключ, которым тот сам откроет студию.

— Смотри не опоздай и не перечь Марку ни в чем. Твое будущее целиком зависит от того, понравишься ты ему или нет.

Была уже половина третьего, когда Джози покинула студию, унося пакет с одеялом, и села в автобус, идущий до Уорлдз-энд, где располагались многочисленные магазинчики, торгующие подержанной мебелью. Там она намеревалась подыскать недорогую кровать.

Удача ей сопутствовала. В первой же лавке, куда она вошла, была выставлена очень хорошая раскладная тахта всего за пять фунтов, и владелец магазина пообещал Джози доставить покупку по дороге домой в шесть вечера.

Около пяти тридцати она с трудом поднималась по ступенькам на Элм-Парк-гарденс, обвешанная многочисленными пакетами. Она купила комплект постельного белья, розовое покрывало, две подушки и настольную лампу.

В ожидании, пока доставят кровать, Джози чувствовала себя на седьмом небе, все еще не веря своему везению. Сегодня она будет спать как королева, а завтра, если с Марком все пройдет хорошо, начнется ее восхождение к вершинам славы.

Растянувшись в тот же вечер на своем новом ложе, Джози вовсю наслаждалась комфортом. Еще никогда она не испытывала такого удовольствия, застилая постель, разглаживая простыни и загибая их уголки по-больничному, как учила ее мать.

Новую настольную лампу пришлось поставить на чемодан, превращенный ею в ночной столик с помощью широкой розовой юбки, которую она захватила с собой из дома. Еще сегодня утром Джози так и подмывало избавиться от нее, юбка казалась такой старомодной, но сейчас Джози была рада, что не сделала этого.