Лесли Пирс - Чужое гнездо

Дэйзи перебирала вырезки. Нетрудно было понять, о чем говорит Тим. Фермерский дом, сфотографированный зимой, действительно выглядел как труп бродяги. Вайолет застали в тот момент, когда она кормила кур — грузная и неряшливая, в резиновых сапогах и засаленном фартуке. Что до Альберта, то на снимке он напоминал престарелого цыганского барона, замахивающегося палкой на репортера. Если бы Дэйзи прочла подобную историю всего несколько дней назад, то непременно бы расчувствовалась.

— Трудно поверить, что у такой красивой девушки были такие родители, — проговорила она, поглядывая на миссис Питерс и Тима. — Честно говоря, я не стала бы никому показывать фотографию моего деда.

Пожилая леди неодобрительно хмыкнула, а Тим улыбнулся.

— К сожалению, у нас нет ни одного снимка вашего отца под куполом цирка, — не без иронии заметил он.

И все-таки, разглядывая фотографии Джози, Дэйзи не могла не восхититься Кинсэйлом. Он невероятно много работал над своей моделью, постепенно превращая беспризорную дурочку в звезду первой величины. Этическая сторона дела оставалась на его совести, но ведь и киноиндустрия, и поп-музыка знали немало случаев, когда из полных бездарностей создавали кумиров. Дэйзи сама не стала бы возражать, если бы кто-нибудь проделал нечто подобное с ней.

Одна из публикаций особенно поразила девушку. Джози якобы приехала обновить гардероб на Карнаби-стрит. Ее снимали в различных нарядах, среди которых были и короткая лисья шубка, и сапоги-чулки, доходившие до бедер. Антураж был типичным для конца шестидесятых, а Джози постоянно изрекала фразы типа: «Вау, отпад!», «Я балдею!» или «У меня просто голова идет кругом, как вспомню, что всего несколько месяцев назад я доила коров!»

— После этого я перестала собирать вырезки, — сказала миссис Питерс, заметив, что Дэйзи отложила последнюю. — Я не могла видеть Джози, зная о том, насколько она виновата перед своими родителями. Разумеется, ее жизнь дома не была идиллией, но она не была и адом. Мы все видели, как история с Джози подействовала на Альберта, он совсем замкнулся и начал пить в одиночку, чего раньше никогда себе не позволял. Что касается Вайолет, то великое множество раз она сидела напротив меня, изливая душу. Симпатизировать этой женщине почти невозможно, однако я поняла, как сильно она любила свою дочь.

— Но ведь Джози было уже пятнадцать, — сказала Дэйзи. — Понимала ли она, что газета делает с ее родителями?

— Эллен категорически была уверена в чистоте помыслов младшей сестры, однако она отличалась поразительной доверчивостью, когда речь шла о Джози. Понимала или нет, это не снимает с Джози вины за то, что она скрывалась, держа родителей в неведении. Или за то, как вела себя впоследствии.

— Но ведь потом она вернулась? — спросила Дэйзи.

— Совсем ненадолго. Мы то и дело видели ее лицо на страницах газет и журналов. Реклама шампуней, свадебных платьев, купальных костюмов — все что угодно. Она выглядела великолепно. Однако никто из тех, кто жил здесь, не испытывал гордости оттого, что она — местная уроженка, нам всем было жаль Альберта и Вайолет.

— А каким образом они помирились? — спросила Дэйзи. — Если бы этого не случилось, Джози не погибла бы при пожаре?

— Не знаю, можно ли это назвать настоящим примирением, — задумчиво проговорила миссис Питерс. — Она приезжала сюда время от времени и вела себя крайне вызывающе, умудряясь в очередной раз настроить близких против себя.

— Она принимала наркотики?

— Да, это началось почти сразу же после того, как Джози Пенгелли начала карьеру модели, — ответил Тим. — В то время все ими увлекались. Марк Кинсэйл изрядно заездил ее, Джози уставала и нуждалась в разрядке. Но по-настоящему она сорвалась с цепи, потеряв поддержку Кинсэйла. Начался настоящий распад личности.

— Фотограф был ее любовником?

Дэйзи видела фото Марка на одной из вырезок. Он показался ей хитрым и злобным и напоминал вышедшую в тираж рок-звезду шестидесятых — с волосами, собранными в конский хвост, и в рубашке, отороченной кокетливыми оборками.

— Я думаю, поначалу все обстояло именно так, — ответила миссис Питерс. — Несмотря на то, что он ей в отцы годился. Но не нам судить об этих вещах. Вайолет однажды виделась с ним, когда отправилась навестить заболевшую Джози. Несколько дней она прожила у нее, а потом заявился Кинсэйл и вышвырнул ее вон.

Дэйзи вопросительно подняла бровь.

— Вайолет утверждала, что именно он выгнал ее, но я полагаю, что на самом деле это сделала Джози. Это случилось как раз тогда, когда Джози стала по-настоящему знаменитой. Сегодня она в Нью-Йорке, завтра — в Сен-Тропезе, и всегда рядом — Марк Кинсэйл. После их разрыва он еще долго оставался фотографом Джози, зарабатывая на ней огромные деньги, однако они больше не были «парочкой», как выражались в то время. Вскоре Джози начала вращаться в кругу рок-звезд и актеров, о ней чуть ли не ежедневно писали в колонках светских сплетен.