Пол Райзин - Водка + мартини

— Не исключено, что Ясмин тоже сучка дай боже. Как и моя жена.

Господи, помолчал бы уж.

— Возможно.

— Скорее всего, в жизни нет вообще никаких правил, — мрачно продолжает он. — Бывает, хочешь чего-нибудь, хоть убей, а получил — и никакой радости.

— Я лично думаю, что кое-какие правила все-таки существуют, — возражаю я… просто так, из вредности. — Не играй в покер с тем, кого считают докой. Это правило я вычитал в какой-то книжке.

— А почему?

— Да потому, что разденет догола и кожу снимет живьем. По той же причине, если проголодался, не ходи обедать в публичный дом. Всегда уходи с вечеринки, как только запоют «Американский пирог». Это еще одно правило. И еще… никогда не трахайся с мексиканками.

— Майк, как это, черт побери, верно… — И Дэвид Уайт роняет голову и засыпает.

Я иду к проигрывателю и роюсь в дисках. Ага, вот это я не слушал уже тыщу лет. Я ставлю «Пусть течет кровь» «Роллинг Стоунз».

И если через несколько минут на том берегу в Нью-Джерси найдется чудак, который наставит свой мощный телескоп на огромное освещенное окно на седьмом этаже одного из зданий в бывшем районе мясокомбината, он увидит вовсе не то, что хотел бы увидеть: вместо полуодетой красотки, медленно раздевающейся перед сном, взгляду его предстанет фигура давно не стриженного мужика в нелепых старомодных очках, который отплясывает что-то варварское и дикое. Гитара лабает так, что звон стоит в ушах, а уж про рок-певцов и говорить нечего — визжат во всю глотку. Время от времени мужик на короткое время исчезает из поля зрения и снова возвращается — всего, наверное, раз пять. Опытный наблюдатель подобных мужских ночных игрищ мог бы совершенно правильно догадаться, что мужик периодически исчезает, чтобы нанести визит музыкальному центру и еще раз поставить полюбившуюся мелодию. Но догадается ли наблюдатель, что нынче вечером этот дико пляшущий мужик постиг наконец истину, и истина эта открылась ему в словах, в музыке, а самое главное, в названии мелодии, под которую он отплясывает, — «Невозможно всегда получать, что хочешь» — поразительном названии, которое он, увы, прежде просто не замечал? И что нынче вечером, несмотря на многочисленные бедствия, обрушившиеся на его бедную голову, мужик этот обрел наконец полную гармонию с миром. И что на следующий день, примерно в это же самое время, он уже будет лететь над Атлантическим океаном, держа путь обратно, в сторону доброго старого Лондона.

Переступаю порог своей квартиры и сразу слышу звуки радиобудильника.

— И что доставляет вам удовольствие в жизни? — Глубокая и многозначительная пауза. Потом звучит мужской голос, густой, сочный и неторопливый, такой может принадлежать только актеру. — Ну как вам сказать… я обожаю роскошные кожаные кресла. Люблю, знаете, сидеть вечерами у себя на острове в своем любимом кресле… читать, размышлять… вспоминать… обо всем хорошем, что мне посчастливилось пережить в прошлом.

Я стукаю по выключателю. Милая старая Англия!

Моя квартира нисколько не изменилась. Я перехожу из комнаты в комнату (меня не ограбили, и потолок не протек) — вся моя прежняя жизнь, воплощенная в этих вещах, словно встает на задние лапки и требует внимания. Невымытая кружка в кухонной раковине с остатками кофе, который я пил перед тем, как сесть в такси в аэропорт Хитроу. Высокие, словно башни, стопки дешевых книжек и видеокассет, от вида которых щемит сердце, — их архитектура столь привычна и столь неизменна, как и архитектура самого Хэверсток-хилла. Мое отражение в зеркале ванной комнаты (небритый, с красными глазами) просвечивает сквозь такие милые и даже уютные засохшие брызги зубной пасты. А сколько сообщений на автоответчике!

1. От матери. Одна ее полоумная подружка была так любезна, что нашла нужным предостеречь: по Нью-Йорку совершенно свободно разгуливает сумасшедший, который колотит прохожих кирпичом по голове. «Так что ты будь осторожен и не ходи в незнакомых местах».

2. От Хилари. «Майкл, куда ты пропал? Нам срочно надо поговорить».

3. От Стива. «Узнал о том, что случилось, сожалею и сочувствую. Бредятина какая-то. Будет время, позвони, подумаем, как отомстить сам знаешь кому, который, кстати, похоже, заграбастал теперь все в свои руки.

4. От Мауса. «Сочувствую, слышал, тебе слегка не повезло, бывает. ( Как, черт побери, он узнал? ) Захочешь забыться, брякни мне в контору, сходим куда-нибудь выпить».