Пол Райзин - Водка + мартини

Две недели спустя Далл Элан простил свою Дженнифер. А мы с Хилари уже дрючили друг друга с таким ожесточением, которое может быть понятно только тому, кто вырос в таком пригороде, как наш Финчли.

Мы были вместе все время, пока я учился в университете. Когда знаешь друг друга с самого детства, то такие отношения всегда кажутся немного странными, если не сказать причудливыми. Разве можно испытывать достаточное уважение к человеку, который когда-то — и ты хорошо это помнишь — с серьезным видом разговаривал с куклами? Но наша давняя и близкая дружба в каком-то смысле возбуждала, по крайней мере поначалу. Наши отношения казались как бы недозволенными, беззаконными, почти кровосмесительными и даже просто не укладывались в голове. Как корень квадратный из минус единицы: я был единственным ребенком в семье и тем не менее проделывал это с собственной сестрой. Она, помню, тоже находила все это странным. Лежа со мной в одной постели, она говорила, что это какое-то чудо.

По прошествии многих лет я не раз просил других своих подружек показать мне свои детские фотографии. Мне кажется, любовники часто так делают. Странно понимать, что существует некая часть их жизни, в которой ты не участвовал и не поучаствуешь никогда. А вот с Хилари мне не нужно было никаких фотографий. Я и так все знал. Я сам был с ней.

В Манчестерском университете Хилари была для меня олицетворением радости от Привычного, а вот Оливия вызывала в моем воображении образ экзотического Иного. Я всегда чувствовал, что Хилари, как бы странно это ни звучало, совсем не боялась угрозы со стороны Оливии, несмотря на тот факт, что мне очень нравилась эта сочная уроженка Девоншира и что я не задумываясь прыгнул бы к ней в койку, если бы только поступило такое предложение. Тогда мне казалось, что Хилари просто не замечала, как много внимания я уделял Оливии. Теперь я подозреваю, что она была спокойна потому, что мгновенно, как это умеют все женщины, поняла, что это я для Оливии не представлял никакого интереса.

В первый раз мы расстались, когда я уехал в Северный Уэльс работать журналистом в местной газете. Мне кажется, мы оба сознавали, что скоро расстанемся. Мы были слишком молоды, чтобы вот так сразу остепениться и начать вить гнездышко, нет, сначала нам нужно было людей посмотреть и себя показать. Я стал водить компанию с одной зеленоглазой уэльсской красавицей, которая работала в отделе продаж «Рэксхэма Экзэминера». Еще до того, как мы познакомились, я очень надеялся, что у нее окажется какое-нибудь красивое валлийское имя, скажем Майфэнуи. Но, увы, ее звали иначе. Как бы там ни было, Бренда стала моей первой настоящей, экономически независимой, самостоятельной, зрелой женщиной, и тогда я ощутил себя почти совсем взрослым.

Тем временем Хилари без особых усилий сменила несколько поклонников — все крепких, спортивного вида молодых людей. Несколько лет ее парни носили односложные имена типа Ник, или Дэйв, или Пит, или, на худой конец, Боб. Похоже, все они каждую субботу играли в футбол. Или гоняли на велосипедах. Один — не помню, как его, Лес, что ли? — был альпинистом. Целые полгода каждый уикенд наша отважная Хилари, не способная никому отказать, обмотавшись канатом и подбадриваемая завыванием ветра, штурмовала скалы и писала от страха в штаны.

Как-то вечером, уже лет через пять, когда мы оба вернулись в Лондон, я — в качестве радиорепортера, а она — ассистентом на телевидении, мы случайно встретились в баре в Уэст-Энде. Я только что расстался с Тамарой (очень красивой и абсолютно чокнутой), а она покончила счеты с Риком (редактором видеозаписи, игроком в гольф). Мы изрядно выпили, а что было дальше, нетрудно догадаться.

Пожалуй, по второму кругу все пошло даже лучше. Полагаю, оба набрались опыта и, как говорится, созрели благодаря новым связям. И секс, если уж быть до конца откровенным, доставлял нам только радость. Следующие два года друзья нас так и воспринимали: Майкл и Хилари. Мы вели такой же образ жизни, какой ведут все подобные пары в нашем возрасте. Посещали вечеринки и званые обеды, вместе проводили отпуска. Ходили в кино, в рестораны. Бывали на свадьбах друзей.

Когда дело подошло к концу, я-то, дурак, полагал, что случилось это по моей вине. Во мне росло и крепло чувство, что, в конце концов, эта женщина создана не для меня. Но только я собрался сообщить ей, что есть на свете некое существо, к которому я не совсем равнодушен, а именно Мирна (очень красивая и слегка ненормальная), Хилари рассказала мне про какого-то типа, который в последнее время сильно за ней ухлестывает. Тим, фотограф. Ах да, еще увлекается серфингом, естественно.