Пол Райзин - Водка + мартини

Тут Хилари кладет книгу на ковер и проводит кончиками пальцев ноги по моему бедру.

Ой-ой-ой.

Было ли это привнесением удовольствия, размышляю я уже потом, лежа с ней в постели. Или просто удовлетворение сексуального желания? Хилари выключает свет и забирается в свою нору на все восемь часов. «Физика бессмертия» что-то мало увлекает ее сегодня вечером. Слышно, как дыхание замедляется, становится глубже. Минута — и она уже крепко спит, издавая низкие ворчащие звуки, как бойлер центрального отопления, который требует ремонта, но пока еще тянет. Большинство женщин, с которыми я бывал в постели, отключались удивительно легко, как телевизор. Мне же нужно время, к своим снам я должен дрейфовать. Перед тем как я погружаюсь в забвение, звучат какие-то слова в голове, мелькают перед глазами картинки, порой довольно странные.

Получил ли я удовольствие или мне только показалось? С Оливией секс всегда был положительно удовольствием, я ощущал это всем своим существом. Само сознание того, что я добился ее после всех этих долгих лет, приносило столько радости, словно я победил в Уимблдонском турнире. Или сдал на права с одиннадцатой попытки. И секс с ней всегда ощущался как что-то запретное, непристойное. Бывало, едем с ней в такси, а она шепчет мне на ухо: «Майкл, поехали домой, я хочу много грязного секса». Где-то в ее сознании угнездилась мысль, что настоящий секс — дело грязное. Что ни говори, поневоле вспоминаешь знаменитую фразу Вуди Аллена: ну да, это так, если делаешь это как следует.

А если с Ясмин? Тоже положительное привнесение, надо думать. Стив сегодня сказал, что внешне она классная телка. Куколка первый сорт, так он сказал, думая, что сострил. Надо послать ей еще одно сообщение. Конкретно договориться на следующую неделю. Побольше мартини под гигантской упаковкой трихопола. Когда захочешь, где захочешь, все равно — прекрасен мир, когда с тобой мы заодно. О-о-о, мисс Джонс. Да, мистер Ригсби. Можно я буду звать вас Рут? Да… Серьезно? Саймон? Бернард?

Зараза. Какой у него был размер обуви?

На проводе Монтгомери Додд, главная шишка «Бельведера». Я-то, дурак, послал ему вчера уже в конце дня копию сценария «Помешивай чаще».

— Извини, Майкл. Оторву тебя на минутку. Представляешь, вчера вечером случайно внизу столкнулся с Электрой Фукс и заикнулся ей про твой сценарий «Помешивай чаще», так она чуть с ума не сошла, так ей понравилось. Особенно этот пикантный контраст — жуткая ежедневная жизнь заключенных и совершенно потрясающая жратва, которую они могли бы иметь. Я сказал, что подробную версию сценария получу в понедельник. Как думаешь, справимся?

Справимся. Мы. Обожаю это «мы». Конечно, справимся, о чем разговор.

Электра Фукс. Пять лет тому назад она собирала материал для моей экспериментальной программы — я был в ней продюсером — «Почему они это делают?», посвященной людям всяких дерьмовых профессий. Теперь она во главе собственного дерьмового канала.

— Да, Майкл, она спросила, не будет ли лучше назвать это шоу как-нибудь по-другому, скажем, «Преступник тот, кто не кладет такое в рот». Может, ты подумаешь об этом?

Итак, я сижу перед компьютером, бешено отстукиваю текст и курю как паровоз, потому что — не знаю, как другие, — а я не способен написать ни слова, если между моими танцующими по клавишам пальцами не зажата сигарета и пепел не сыплется на клавиатуру. Мне глубоко плевать на предложение изменить название шоу; «Преступник тот, кто не кладет такое в рот»… господи, какое дерьмо — впрочем, я прикидываю еще один вариант: «Яблочный пирог и тюремный порог». Я не собираюсь тратить ни минуты своего драгоценного выходного на эту чушь и поэтому хочу закруглиться уже сегодня. В конечном счете Электра Фукс почти наверняка скажет: о да, прекрасный сценарий, мне очень понравился, но, может, лучше сделаем передачу про больницы? И слегка затушуем аспект потребления пищи? Вставим лучше побольше выращивания пищи на огороде.

Когда я поднимаю голову, Ясмин стоит в дверях, сложив руки, скрестив ноги и прислонившись к косяку; стройное бедро образует такую линию, которую человеческий язык описать не в силах, а по удлиненному лицу молодой лани блуждает странная улыбка.

— Ты здесь, Майкл? Тебя совсем не видно сквозь эту дымовую завесу.

— Когда я работаю, всегда много курю. Мне кажется, это помогает сосредоточиться, хотя уверен, ты сейчас скажешь, что это все иллюзия, вызванная избытком никотина в крови.