Ануш Варданян - Не ссорьтесь, девочки!

Снимали.

Гример поправляла тон на лице артиста.

Переменили точку. Снимали.

Сгрудившись вокруг стола, обедали. Нонна к еде не притрагивалась. Ходила из угла в угол по съемочной площадке. У нее в руках раскадровки. Листов много. Со стороны можно было предположить, что снимается «Ватерлоо», а не маленький клип на забавную песню.

За столом царило веселье. Сонька схватила у Гаврика гитару, пробовала взять какой-то сложный аккорд, тот поправлял ей пальцы. Смеялся. Юля с Гавриком рисовали друг друга наперегонки. Смеялись.

Снова снимали.

Потом Соня целовалась с оператором. После оператор целовался с гримершей. Гаврик пытался поцеловать Юлю, но Юля мастерски уклонялась. Затем веселье кончилось и они снова стали работать.

В павильон вошел Эдуард. Куртка, джинсы, резиновые сапоги — все в комьях грязи. На голове вязаная шапчонка колпаком. Юля поправила новый костюм на Гаврике, ловко увернулась от его руки, наделенной похлопать ее по заду, и вышла из кадра. Спиной отступила еще на несколько шагов и во что-то уперлась. Обернулась и увидела какого-то замызганного типа.

— Ох! — проговорил Эдик, глядя на Юлину голову цвета пожара. — Привет…

— Ой! Простите. Я вас не ушибла? Здравствуйте. Вы кто? Рабочий?

— Можно и так сказать, — улыбнулся Эдик. — А ты кто?

Юля ему гордо:

— Я — художник по костюмам. Нон, тут рабочий пришел!

Нонна не оборачивается. Она стоит спиной к своей группе и сосредоточенно смотрит в одну точку на заднике декорации. Зато Соня заметила Эдуарда и бежит к нему со всех ног.

— Это не рабочий! — выкрикивает она на бегу. — Это — брат мой! Это наш инфернальный друг! Заказчик наш и благодетель.

— Балаболка!

Он не может отвести взгляд от красных волос и белой, почти прозрачной кожи молодой женщины. Он видит, как она подходит к Нонне, которая стоит, отвернувшись от всех, и, кажется, читает газету, приклеенную к стене, при этом бурно жестикулируя. Эдик показывает глазами на Юлю, тихо спрашивает:

— Кто это?

— А это мои подруги! — отвечает Соня и радостно кричит: — Нонна, Юля, идите сюда!

— Да тихо ты…

Но уже поздно. Нонна и Юля обернулись и пошли по направлению к Эдику и Соне.

— Познакомьтесь, девочки. Эдуард — прошу любить и жаловать.

Нонна чинно кивает:

— Очень приятно.

— А я еще не знаю, — честно признается Юля.

Соня толкает ее локтем в бок.

— Она у нас — дитя душистых прерий. Придушить жалко, но хочется.

— Рыжая, — шепчет Эдик.

Нонка, Соня и Юлька в один голос:

— Простите?

— Да вот ты… да вот вы… рыжая такая.

— Ну и что? — строго спрашивает Юля.

— Да нет, ничего. Как работается? — спрашивает он у Нонны.

Та вежливо отзывается:

— Спасибо.

Подумав немного, искреннее добавляет:

— Ужасно!

Вечером они завалились в клуб к Эдику. Гуляла вся съемочная группа и сам Эдик с друзьями. Нонна слышала, что совместные праздники сближают творческий коллектив. Во всяком случае, в театре говорили именно так. Поэтому там часто и много выпивали. Нонна не любила шумных застолий, но ничего не могла с собой поделать. Ей казалось, что если она расстанется с ними, то потеряет нить, связывающую их.

Нонна сидит между Валерой и Димой, которые снова играют в шахматы. Шахматная доска стоит на месте Нонниной тарелки. Правда, Нонне она ни к чему, так как девушка по-прежнему смотрит в одну точку, только теперь это точка находится где-то на шахматном поле.

Соня занимается армрестлингом с оператором. Гримерша, звукорежиссер и осветитель активно болеют, хотя не вполне понятно, за кого.

Гаврик что-то мычит в углу. Складывается новая песня.

Эдуард снимает с волос Юли видимую ему одному соринку.