Ганс-Йозеф Ортайль - Ночные тайны

— Видите, — сказал Петер Файль, — книга уже почти готова, девятнадцать глав, еще одной не хватает.

— Покажите-ка, — ответил Хойкен. — Найдите последнюю главу. Где вы остановились?

Петер Файль повиновался, но курсор вел себя самостоятельно и остался стоять как примороженный. Внезапно из ниоткуда вынырнули те фотографии разрушенного бомбежками Кёльна, которые Хойкен уже видел: из воды торчали остатки разбитого моста, от домов остались одни фасады, между которыми тут и там высились холмы мусора и кирпича. Каждый раз Георг вздрагивал, видя это. Над письменным столом в рабочем кабинете отца раньше висела фотография черного, почти разрушенного собора, в котором еле теплилась жизнь. В этом было что-то ужасное, и Хойкен всегда отводил глаза. От вида разрушения и смерти ему становилось тяжело дышать.

— Но это же не последняя глава, — произнес Хойкен раздраженно.

И тут появились страницы заключительной главы. Она называлась «Перспектива» . Здесь были фотографии взрослых детей великого издателя. Хойкен стоял с Урсулой и Кристофом на берегу Рейна. Вся троица казалась бодрой и почти жизнерадостной, как будто им, таким дружным и сплоченным, нечего было волноваться о своем будущем. Странное дело, на Урсуле белые гольфы, хотя она уже была взрослой женщиной и тогда, когда была сделана эта фотография, как раз закончила свою учебу. Кристоф держал в правой руке очень тонкую сигарету. Хойкен среди этих двух, выглядевших значительно моложе, был помечен как первый, старший брат.

— Выглядит так, словно до завершения не хватает двух-трех деталей, — заметил он спокойно.

Петер Файль быстро посмотрел вверх и нажал кнопки для завершения программы.

— У меня есть распечатанная версия книги. Если хотите, можете прямо сейчас взять ее с собой, — быстро сказал он.

Конечно, у него все было под рукой — и распечатанный вариант, и копия на дискете, и вероятно, даже на CD. Наверняка он уже подумывал о сценарии для фильма, а потом и видеокассеты, и DVD с коротким предисловием главного бургомистра. Сегодня все препарируют собранные по крупицам сведения о себе для всех мыслимых СМИ, порционно или «в полном формате» , как это всегда называют особенно продвинутые ребята из отдела программирования. «Рейнхард фон Хойкен — жизнь в фотографиях», «Сага о Хойкенах», часть 1. «Два брата с Рейна».

— Да, Петер, хорошо, я возьму ее с собой. Будет интересно почитать ее дома, в спокойной обстановке, — согласился Хойкен.

Петер Файль ни на что другое и не рассчитывал. Он быстро вынул из-под стола темно-красную пухлую папку и положил ее возле пустых тарелок.

— Желаю вам получить от этого удовольствие, — сказал он очень серьезно, затем встал, забросил маленький помятый мешок на плечо и попрощался.

Хойкен остался сидеть за чистым, убранным столиком. Только сейчас он почувствовал, что начинает что-то понимать. Георг открыл папку и полистал страницы, но потом отодвинул ее в сторону и сидел неподвижно, глядя на свет, падающий в зал с улицы. Ему захотелось хорошего, крепкого кофе или чего-нибудь другого, бодрящего. На него навалилась усталость, она давила на глаза, как маленькие гирьки. В «Рассвете» нельзя было рассчитывать на хороший кофе, и тот, что подавали в «Starbucks» напротив, тоже невозможно было пить. Для него, немца, это было что-то вроде бульона с различными шапочками из взбитых сливок в этих отвратительных картонных стаканчиках «coffe to go». Хойкен немного подумал и заказал можжевеловку. Когда он вспомнил о предстоящем вечере, то сразу сник. С каким удовольствием он бы остался сидеть в «Рассвете» весь остаток дня, а вечером поужинал здесь с братом и сестрой!

Он думал о том, что сказал Петер Файль. Значит, отец беспокоился. Иногда Хойкен замечал, что старик о чем-то размышляет, но они никогда не говорили о том, что его волновало. Георг, конечно, понимал, что в последние годы отец был недоволен работой в области издательства книг. У отца никогда не было даже полугодовой программы. Он планировал обширные, масштабные проекты. Втайне старик сравнивал все с послевоенной разрухой конца 40-х, когда он намечал свои первые серии карманных книжек, или с началом 60-х, когда со своими произведениями на рынок вырвалось новое, молодое поколение. Отец все время ждал чего-то похожего, хотя говорил, что сравнить настоящее время с теми годами невозможно. Тогда было совсем нетрудно совершать настоящие открытия, многие зарубежные писатели в Германии были еще не известны, к тому же появлялись неизвестные ранее работы эмигрантов. Всем этим авторам не нужно было искать себе темы для творчества. Их книги дышали тем, что они пережили в ужасные годы войны. Сейчас все по-другому. Для молодых первый бутерброд с «Нутеллой» несет в себе такие сильные впечатления, что может вполне серьезно считаться темой.