Ганс-Йозеф Ортайль - Ночные тайны

Может быть, это их разозлит, а может, заинтригует — встретиться поздним вечером и узнать его с другой стороны. С сыном патриарха в «Рассвете» , за тарелкой супа с кислой капустой или порцией жареной говядины с яйцом — это довольно заманчиво. Почему бы не пожертвовать для этого одним вечером? Ханна Ротгербер придет, он в этом почти уверен. Она достаточно умна и не пожалеет одного вечера для отпрыска своего шефа. Волле придется сделать над собой усилие и вести себя при встрече сдержаннее. Дипгес наверняка придет в любом случае, но перед этим будет долго обдумывать, как вести себя за столом. Не стоит заказывать слишком много пива и, конечно, никаких бобов с салом и соленой картошкой, возможно, пирог со шкварками и салат или, лучше всего, кёльнская отбивная, слегка поджаренная говядина со сметаной и к ней жареный картофель. В детстве отец часто водил их в воскресенье после обедни в «Рассвет» . Обычно он заказывал столик в углу зала. Поначалу мама еще ходила с ними, но отец всегда потешался над женщинами, которые сидели в ресторане, потягивая минеральную воду, возле своих мужчин, пьющих пиво. Собор и «Рассвет» , как долго Хойкен не был ни там, ни там! Странно, что он по каким-то неясным причинам от этого отвык, а сейчас возвращается снова, волнуясь и радуясь одновременно.

— Ты мне так и не сказал, где будешь ночевать, — сказал он Кристофу.

— Где я буду ночевать? — ответил Кристоф. — Дома, конечно, Лизель будет очень рада.

— А Урсула? Когда она приезжает?

— Она приезжает сегодня вечером и тоже переночует дома. Теперь ты спокоен?

Хойкен не ответил. Он взял документы и направился к двери. Нет, он не спокоен, потому что ему не нравится, что брат и сестра будут ночевать в родительском доме. Он должен был спросить Лизель, есть ли завещание и где оно находится, да и она должна была подготовиться к такому набегу. К ее великой радости, почти вся семья соберется вместе и будет с кем поболтать.

Когда Кристоф открыл перед ним дверь и они бок о бок вышли в коридор, Георга начало немного знобить. В детстве он не любил ходить рядом с братом. Две большие, совершенно одинаковые фигуры создавали комичное впечатление не только в его глазах. Двое мужчин, которых можно было принять за близнецов, два худых, долговязых типа, один из которых сразу убегал, когда другой просто подрагивал мускулами. Оказавшись вместе, они постоянно следили друг за другом. Ни одному не удавалось сделать движение, чтобы другой тут же не ответил на него, а то и опередил. Но если при этом была Урсула, все было совсем по-другому. Ее присутствие сглаживало их постоянные судорожные движения, так что они снова превращались в двух отдельных парней, которые реагировали друг на друга не постоянно. Вот почему у отца возникла такая идея о наследстве — с одной стороны, современная и демократичная, а с другой — несколько архаичная. Поместить три родственные субстанции в одну колбу и наблюдать, как они друг друга выталкивают, связываются или распадаются. Хойкен вдруг представил себе светло-голубую жидкость, в которой плавают три кусочка краски, вступая в новые соединения.

Когда они подошли к его кабинету, Кристоф снова оживился:

— Скажи, кто, собственно говоря, эта красавица у тебя в приемной? Я ее никогда здесь не видел. С удовольствием сделал бы ей предложение поехать со мной в Штуттгарт. Я платил бы ей вдвое больше, чем ты, скряга, наверное, платишь.

Хойкен сделал вид, что не расслышал. Сейчас он хотел только одного — как можно быстрее отвязаться от этого хвастуна.

— Встретимся сегодня вечером в «Le Moineau» , — сказал он тихо. — На который час ты заказал столик?

— На восемь часов, — ответил Кристоф. У него было продолговатое, словно лошадиное лицо, какое часто встречается у молодых мужчин из Рейнланда. Хойкен подумал, что, когда такие типы ухмыляются, сразу хочется дать им по морде — два-три точных удара в их наглые широкие челюсти.

— До вечера, — сказал Хойкен быстро, потом вошел в приемную и тут же закрыл за собой дверь. Яны в комнате не было, только компьютер тихо гудел и заставка, которую на прощание подарил фирме один практикант, разматывала свой бесконечный путь, который сотрудники трех расположенных ниже этажей находили просто тошнотворным. Фантастически быстрый и бесплотный, ты скользишь с невидимой камерой сквозь ходы и коридоры здания концерна. Иногда попадаешь в тупик, и тогда появляется красно-коричневая кирпичная стена, которая, однако, сразу отодвигается в сторону или поворачивается на месте, рассыпая по картинке маленьких мышек и толстых лохматых крыс. Или маленький фонтан плещется так торжественно, как будто это тайный Грааль. Хойкену все это не нравилось. Каждый раз, когда его взгляд падал на эти картинки, он быстро отводил глаза. Он прошел в свой кабинет и попробовал связаться с Лизель.