Джилл Мэнселл - Соло

— Знаю, милая. Вид у тебя совсем разбитый. Тяжело тебе пришлось.

Тепло и сочувствие в его голосе слышать было так неожиданно, что Холли просто не нашлась, что сказать. Не успела она толком разобраться, что происходит, как оказалась уже в своей постели с кружкой кофе со сливками в руках и тарелкой горячих пышек на коленях.

— Спасибо, — сказала она и посмотрела в окно, за которым начали падать первые капли дождя. «Будто слезы», — подумала Холли, а вслух сказала: — Интересно, где сейчас Тесса?

— Она девушка умная, — успокоил ее Эдам. — Где бы она ни была, она скоро с тобой свяжется. Ты ее самая близкая подруга.

— Тесса наверняка ужасно себя чувствует. И самое ужасное, что никто не имеет ни малейшего представления, почему она так поступила. Если я такая близкая подруга, то почему даже я ничего не знаю?

— Успокойся. — Эдам отломил кусочек жирной-прежирной пышки и поднес его ко рту Холли. — Давай, поешь. И не надо винить себя за то, что произошло между Тессой и Россом. — Он помолчал, затем медленно произнес: — Я вдруг подумал, что тут может быть замешана Антония Сеймур-Смит.

Холли прожевала и проглотила пышку и порадовалась, что тошнота отступила. Таблетки парацетамола, которые Эдам молча дал ей вместе с кофе, кажется, тоже действовали. Голова уже не так болела, сейчас ей оставалось бороться только с чувством стыда. Она выставила себя дурой самым ужасным образом, и Макс, вероятно, больше не захочет с ней разговаривать.

— Росс тоже так подумал, — сказала Холли, возвращаясь мыслями к беседе. — Он говорил с ней вчера по телефону, но Антония явно была не в курсе. Кроме того, Тесса не из тех, кого могут смутить злые языки: она прекрасно знает, что Росс ее обожает, и мы все знаем, что он не сделал ничего плохого. Росс давно уже порвал свои отношения с Антонией, с тех пор, как он с Тессой, он ни разу даже не взглянул на другую женщину.

Холли отодвинула тарелку, в нее больше не лезло. Эдам, допивая свой кофе, сказал:

— Вид у тебя по-прежнему абсолютно разбитый. Сейчас я тебя оставлю, и ты поспишь. Но вечером ты будешь чувствовать себя лучше, и как насчет ужина где-нибудь в тихом месте? Я бы мог заехать за тобой в районе восьми.

Он был очень добр, но Холли не собиралась попадаться на эту удочку — пусть Эдам не рассчитывает сыграть на ее чувстве благодарности. Более того, Холли была уверена, что ей не захочется никуда идти. Ей надо побыть одной и многое обдумать, чтобы переварить эту жуткую историю с Максом. Израненная и униженная, она жаждала одиночества…

— Спасибо за приглашение, но не стоит, — ответила Холли. — Я хочу быть здесь, на случай если Тесса решит позвонить.

— Я мог бы привезти какой-нибудь еды сюда…

— Нет, Эдам, — сказала Холли более твердым голосом и помотала своей больной головой. Любвеобильный мужчина меньше всего был ей сейчас нужен, пусть он даже сочувствует ей и тем самым проявляет себя с новой, неожиданной стороны. — Я просто хочу побыть одна, правда.

— Ладно, милая. Ну, тогда я ухожу. — Перед тем как пойти к двери, он подоткнул одеяло вокруг Холли. — Но, если передумаешь, позвони. Я в списке, да?

…………………………………………..

Презирая себя за слабость, около семи вечера Холли сдалась. Шесть часов такого нужного сна сотворили чудо, и после долгой горячей ванны с пеной Холли почувствовала, что полностью восстановила силы. Тяжелое похмелье, как это оно умеет, исчезло без следа, и даже кошмар прошлой ночи уже казался не таким страшным. Может, все-таки пообедать с Эдамом где-нибудь в спокойной обстановке? Да и хорошо было бы поговорить с кем-то, кто знает Тессу, кто тоже беспокоится…

Холли набрала номер, но телефон Эдама оказался занят. Ожидая, пока линия освободится, Холли порылась в своем шкафу, отбросила десяток туалетов и остановилась наконец на шелковом платье цвета желтых нарциссов, которое резко контрастировало с цветом ее волос и которое Эдаму точно понравится. Утром он был с ней так добр, что заслужил хотя бы это.

На маникюр ушли столетия: этот лак надо было наложить тремя слоями, чтобы достичь необходимой глубины цвета и блеска. Между вторым и третьим слоем она снова позвонила Эдаму, но телефон был по-прежнему занят.

К восьми пятнадцати Холли была готова и могла без ложной скромности признать, что, несмотря на передряги, в которых пришлось побывать за последние сутки, вид у нее сейчас был сногсшибательный. Вот если бы они с Максом встретились сейчас, то тогда, может быть…

Холи решительно прогнала от себя эту мысль и опять набрала номер Эдама. Ура, линия наконец-то свободна.