Элен Гома - Зависимые

— Никогда.

— Тогда хотя бы перестань называть меня сладкой, — говорит она, как ни в чем не бывало, возвращая соломинку в соблазнительный ротик. Ее мягкие губы плотно обхватывают эту чертову трубочку, как вчера обхватывали мой член. Это было так соблазнительно — смотреть, как она отсасывает мне. Эта картинка навсегда врезалась в мою память.

Заказывать напитки было плохой идеей.

Да, черт, все связанное с ней — это плохая идея. Кроме той, чтобы запереться с ней на недельку-другую в пляжном домике, предварительно выбросив всю одежду в океан.

Я кладу руки на столик, наклоняясь ближе к Эвелине, и понижаю свой голос, чтобы то, что я собираюсь сказать, услышала только она одна:

— Ты делаешь меня таким твердым прямо сейчас, сладкая. Заканчивай с этим коктейлем, пока не стало слишком поздно.

Ее щеки снова розовеют. Это потрясающе.

— Что ты подразумеваешь, под «слишком поздно»? — Она дразнит меня, специально растягивая удовольствие с напитком, отчего по моим венам растекается лава.

Она то и дело бросает мне вызов, тестируя мои границы. Шутка в том, что у меня их нет. Только не рядом с ней.

— Когда я потеряю самообладание, ты не захочешь оказаться запертой со мной один на один в дешевой уборной, так что перестань меня провоцировать. Все, что было вчера, хреновы цветочки.

Она сглатывает комок и отодвигает чертов стаканчик в сторону, заставляя меня разразиться хохотом. На нас оборачиваются люди.

— Ладно, идем отсюда.

Я обнимаю ее за талию, и веду к машине, чтобы доставить ее сексуальную задницу домой, пока она не нашла на нее каких-нибудь приключений без моего участия.

Никогда бы не подумал, что могу быть таким собственником.

В шесть утра Джекки совершает набег на мою комнату, выдергивая меня из постели для объятий. Она трясет меня сонную, держа за плечи. То притягивает к себе в удушающей хватке, то отстраняет, чтобы вставить что-то вроде «ты такая взрослая», «посмотри, кто у нас такой большой». Я напугана, честно. Учитывая то, что я еще сплю, мой мозг не готов воспринимать нечто подобное. Но это моя сестра, и она опаздывает на самолет, так что…

Мой день начался очень внезапно.

После того, как она оставляет на мне, наверное, сотню отпечатков ее помады, снова красной, хватает чемодан и исчезает, я отправляюсь в душ. Затем, переодевшись в синие джинсы с высокой талией и удобную белую футболку, оставляю свои волосы высохнуть естественным путем.

Если бы я что-то планировала на этот день, то наверняка сделала хотя бы подобие укладки. Но, так как моя сестра улетела в Париж, Молли со своим отцом отправились кататься на лыжах еще позавчера, а Джереми не мой парень, чтобы отмечать этот праздник с ним, то, полагаю, я осталась одна в свой день рождения.

Иногда полезно побыть наедине с собой. Особенно, когда есть, над чем подумать. Это ведь никогда не поздно, включать голову? Хотя, мой поезд с мозгами давно ушел. Я пожимаю плечами, и мысленно машу рукой на прощание уносящемуся от меня последнему вагону.

После звонка мамы и папы, которые «так сильно сожалеют», что отправили меня далеко от себя, я подумала, что это был самый правильный их поступок за всю мою жизнь. Честно. Я, наконец-то, вольна делать, что хочу. Даже если хочу совсем не того, чего должна бы хотеть. Но это уже совсем другая история.

Затем звонит Молли, поет мне поздравительную песню в трубку и рассказывает, как один симпатичный парень учил ее кататься на сноуборде вчера до двух часов ночи, за что ее отец грозился посадить ее под арест по возвращению в ЛА. Я смеялась, а она бухтела, что ее совершеннолетие будет только через два месяца, и тогда, она переедет от него в отдельное жилье. Я знаю Молли, она это сделает.

Звонок в мою дверь заставляет ее закругляться с рассказом, и она кладет трубку. Я поворачиваю ключ. Передо мной стоит незнакомый парень лет двадцати пяти, спрашивает, как меня зовут, и только после этого вручает мне маленькую коробочку из белого бархата. Ошарашенная, я не успеваю спросить, от кого она, как тот уносится, как будто его здесь и не было.

Мое сердце несется вскачь. Я подозреваю, нет, я надеюсь, что это от него.

Присев на диван, я спешу открыть ее, и так как она ни во что не запакована, это довольно быстро получается. Я просто нахожу, с какой стороны, и поднимаю крышечку. Мое дыхание перехватывает.

Сначала мне хочется зажмуриться от блеска камней, а потом я смеюсь, когда рассматриваю, что же это такое. На тонкой цепочке сверкает маленькая подвеска в виде кексика из белого золота. Сам кекс украшен изумрудами, а крем выложен россыпью маленьких бриллиантов.