Сабрина Йорк - Поцелуй шотландца

Эндрю изумленно воззрился на нее. Его первой мыслью было, что она с ним играет, пытается заставить его сказать что-то, что будет потруднее простого «пожалуйста», но потом понял, что она действительно хочет это знать, ее вопрос искренний. Он глотнул.

– Честно говоря, я всегда считал, что сгодится любая женщина.

В ее глазах промелькнула боль, но она кивнула, молча соглашаясь, и снова взяла его в руки. Эндрю отпустил ножки стула и взял ее за подбородок.

– Но, Сюзанна, теперь это не так.

Она заморгала, ее глаза расширились, губы приоткрылись.

– Не так?

– Нет.

И, помоги ему бог, это была правда. С тех пор, как он встретил ее. С тех пор, как он ее поцеловал, узнал ее вкус, восхитился ее ароматом.

– Никакая другая женщина мне бы не подошла.

Он нежно поцеловал ее, их губы соприкоснулись и надолго слились. Когда Сюзанна отстранилась, в ее глазах блестели слезы. Или ему померещилось, потому что она нахмурилась и, с укором цокнув языком, снова завела его руки за спину.

– Я же тебе сказала не отпускать.

– Слушаюсь, госпожа.

Он шутил, но ей, казалось, это понравилось. Ее глаза потеплели. Но потом она произнесла нечто, что привело его в крайнее смятение:

– Думаю, тебя нужно наказать.

– Что-о?

– О да.

Он потрясенно наблюдал, как она поднимает юбки и садится верхом на подлокотники кресла. Заняв такое положение, она нависла над ним. Он чувствовал своей плотью жар ее тела, даже представлял, что может почувствовать влагу ее возбуждения. Она опустила руку под себя, протолкнула ее между их телами и взяла его член. Потом сказала тоном педантичного инструктора:

– А сейчас начнем снова.

Она опустилась ниже, и кончик его плоти потерся о ее влажные складки. Он чуть с ума не сошел.

– Скажи мне, чего ты хочешь.

– Я хочу тебя трахнуть.

– Только меня?

– О да.

– Держись за стул, не отпускай.

– Не отпущу, – прошипел он сквозь зубы.

И, о боги, она заскользила все ниже и ниже, пока кончик его жезла не вошел в ее горячие влажные объятия. Она обхватила его руками, закрепляя свое тело более надежно.

– А теперь, – прошептала она в его ухо, – скажи «пожалуйста».

– Ах, Сюзанна! – Стон. Отчаянная мольба. – Пожа…

Она резко опустилась вниз. Села на него еще до того, как это слово успело слететь с его губ. И как же это было прекрасно, как изысканно! Ее вес, давление ее ножен, скольжение ее тела по его телу. Эндрю не мог оставаться неподвижным. Он поднял руки и обхватил ее ягодицы, упиваясь ощущением ее податливой плоти в его ладонях. Удерживая ее, не позволяя ей двигаться, он толкнулся вверх раз, другой, третий. С каждым сводящим с ума выпадом из ее рта вылетало дыхание, смешанное со стоном. Ее глаза сверкали, губы раскрылись.

– Тебе это нравится? – прорычал Эндрю.

– Да, о да!

– На полу было бы лучше.

Возможно, это было отчаянное предложение, но он должен был его сделать. То, что они делали, было восхитительно, но ему нужна была опора. Он хотел контролировать процесс. Ему нужно было накрыть ее тело своим.

– О да! – прохрипела Сюзанна, и в следующий момент, даже не разъединившись, они оказались на полу, она – на спине, при этом ее ноги были широко раскинуты и подняты высоко над головой. Эндрю с животным рыком резко вышел из нее и толчком вошел снова. Он брал ее, как дикий зверь, но она отвечала ему тем же. Она двигалась вверх, ему навстречу, вцеплялась в него, царапала, атакуя его с такой же яростью, с какой он ее. Ему хотелось, нет, ему было необходимо видеть ее груди, поэтому он рванул ее корсаж. Ткань порвалась, корсаж упал, и Сюзанна засмеялась. От смеха ее тело завибрировало, и эта вибрация передалась ему, но у него почти не было времени насладиться этим ощущением, потому что все его внимание захватили ее груди. Он двигался во все нарастающем темпе, и они колыхались в такт. Однако ему пришлось сделать паузу, чтобы пососать ее сосок, потому что было бы жаль этого не сделать и потому, что он очень долго гадал, какие они окажутся на вкус. А, малина! У них был вкус малины. Эндрю обнаружил, что не может отпустить Сюзанну. Тогда он переместился так, чтобы иметь возможность касаться ее восхитительных грудей и одновременно продолжать исступленно, в нарастающем темпе двигаться. Он легонько прикусил сосок, и она ахнула, вскрикнула и сжалась вокруг него. От наслаждения у него потемнело в глазах.

У Эндрю в паху скапливался жар, напряжение в его жезле, в позвоночнике, в каждом мускуле нарастало. Он чувствовал огромное давление, головокружительную муку, которую он хорошо знал и приветствовал. Приближаясь к своему пику, он прохрипел: