Сабрина Йорк - Поцелуй шотландца

– Ну, вы думали об этом? – прошептал он и погладил ее сосок подушечкой большого пальца. Она вздрогнула и издала низкий грудной звук.

– О чем?

– Представляли?

Он ущипнул ее сосок. Глаза Сюзанны заблестели. Она была готова к тому, чтобы это признать. И когда она открыла рот, чтобы заговорить, Эндрю охватил острый восторг: она собирается признаться. Сказать то, что он мечтал услышать. Что она тоже его хочет, хочет всего этого. А потом… а потом он ее возьмет. Здесь и сейчас. На лесной полянке.

– Мы… нам не следует это делать, – произнесла Сюзанна.

Ее голос дрожал и прозвучал неуверенно, как если бы она спрашивала его согласия, но Эндрю внутренне застонал от разочарования. Его охватила досада.

– Да, наверное, не следует, – ответил он.

Он снова уткнулся лицом в ее шею и легонько прикусил кожу. На это она ответила отнюдь не с дрожью и неуверенностью. Она впилась ногтями в его плечи и расцарапала кожу. Эндрю не был зеленым мальчишкой, у него уже были женщины, хотя с тех пор, как это было в последний раз, прошло много времени. Он тешил себя мыслью, что понимает женские души. И он знал, как истолковать реакцию женщины. Она его хотела, но не могла это признать. Что-то ее сдерживало. И хотя он до боли хотел услышать ее признание, он понимал, что с удовлетворением этого его желания придется подождать.

Сейчас Эндрю держал ее в объятиях, теплую, полную желания. Его охватила решимость. Удерживая ее взгляд, он стал собирать в кулак ткань ее юбки, подбираясь к подолу. Слава богу, что на ней была юбка, а не чертовы брюки! И вот наконец его пальцы коснулись ее бедер. Его охватил восторг, возбуждение и мучительная похоть.

Сюзанна вздрогнула.

– Велите мне остановиться.

Это был вызов. Если она скажет, чтобы он остановился, он это сделает. Но Эндрю не думал, что она это скажет. Ее губы приоткрылись, но из них не вырвалось ни звука.

Он прижал ладонь к ее коже, наслаждаясь ее теплом. Потом стал медленно перемещать руку выше, ближе и ближе к заветному месту.

– Велите мне остановиться.

И снова нет ответа, только ее ресницы слегка затрепетали. Его рука легла на бугорок между ее бедер, и он замер. Там было мягко и… влажно. От этого доказательства ее возбуждения его желание вспыхнуло еще сильнее. Губы могут лгать, но тело не лжет. Он нежно погладил ее, просто поддразнивая. Она резко втянула воздух сквозь зубы.

– Скажите мне.

Сюзанна крепко сжала губы.

Желание жгло Эндрю изнутри. Не просто ослепляющее желание зарыться в ее тело, не просто желание забыться в ней, но потребность сделать так, чтобы ее ответные страсть и голод были такими же сильными, как его. Он хотел, чтобы она жаждала его. Хотел, чтобы она его умоляла. Он медленно обвел пальцем вокруг ее бугорка, этого нежного, теперь набухшего и ставшего чувствительным клубочка нервов. Ее веки затрепетали и сомкнулись, с ее губ сорвался тихий вздох. А может быть, это было его имя.

Нет. Нет. Нет. Он хотел большего.

– Скажите мне, – прохрипел Эндрю, начиная ласкать ее быстрее и быстрее. Его палец кружился, танцевал вокруг крошечного бутона, доводя ее до грани безумия. Ему хотелось уложить ее на влажную от росы зеленую траву, накрыть ее своим телом и овладеть ею, дать ей то, о чем она сейчас безмолвно умоляла, но он не собирался это делать. Он не мог. Это был марафон, а не короткий забег. Эндрю хотел победить, но он желал выиграть все, а не только этот момент.

– Скажите мне.

Он прижал основание ладони к ее телу прямо над ее жемчужиной и круговым движением надавил вниз, одновременно играя с нежными складками ее плоти. Сюзанна затрепетала и застонала. Она была такая влажная, готовая его принять, что у него стало двоиться в глазах. Продолжая ее ласкать, он положил голову на ее плечо и постарался дышать ровно, держать себя в руках. О, как же он ее хотел! Страшно хотел. Но для этого было еще рано. Он ввел в нее один палец и почувствовал, как трепещут ее внутренние мышцы. Эндрю содрогнулся. Он не мог удержаться от искушения ввести палец глубже, а потом еще глубже. А затем он быстро его убрал. Она всхлипнула, и он ввел в нее два пальца.

– Скажи мне!

– Я не могу! – закричала она.

И в этот момент ее настигла разрядка. Освобождение. Она была здесь, в его объятиях, покоренная.

Наблюдать за ее экстазом было восхитительно и одновременно мучительно. Ее плоть лихорадочно сжималась вокруг его пальцев, и он мог только представлять, как сладостно было бы чувствовать это не пальцами, а его мужским естеством. Но хотя тело Эндрю ныло от желания, его разум кричал, а мужское орудие пульсировало, он не сделал то, чего жаждали они оба. Он не сорвал с себя брюки, не раздвинул ее ноги, не погрузился в нее прямо здесь, прижимая ее к дереву. Эндрю не сомневался, что она бы ему позволила. Но он этого не сделал.