Нелли Осипова - Любить, чтобы ненавидеть

— Почему ты замолчала? — забеспокоился Андрей.

— Извини… Я желаю вам с женой хорошего отдыха, — и она дала отбой.

Через минуту Катин телефон вновь затренькал. Она, не спрашивая, кто звонит, брякнула:

— Что еще?

— Родная моя, любимая, настанет день, и ты поймешь… Все будет, как мы с тобой решим. Я ничего не забыл…

— А я постараюсь забыть! — почти выкрикнула она. — Говорят, что от любви до ненависти всего один шаг… Я буду очень стараться сделать этот шаг. Тебе больше не о чем беспокоиться, — и Катя отключила телефон.

Елена Андреевна, присутствовавшая при этом разговоре, не стала ничего говорить дочери, тем не менее она прекрасно понимала, что в данной обстановке реакция Кати не совсем адекватна — сказывается дикое совпадение свалившихся на нее событий: убийство Степа, обнародование тайного романа с Андреем, увольнение с работы.

— Мама, — еле слышно проговорила Катя, — он предал меня…

— Не спеши с выводами, Катенок.

— Он будет целый месяц наслаждаться с этой мраморной статуей в Крыму, а что делать мне?

— Разве раньше он не возвращался к жене, уезжая от тебя?

— Тогда все было иначе, — настаивала Катя, — а теперь это предательство.

— Я не стану вмешиваться в твои дела, хочу только сказать, что Андрей не показался мне предателем.

— Ты видела его несколько минут, да еще в такой обстановке, при этих ментах, что ты могла заметить, мама? Боже мой, почему все мои мужчины погибают, почему?

— Не говори так, Катенок, Андрей жив…

— Но не для меня! — перебила Катя. — Что же мне делать?

— Если это вопрос не риторический, а адресован мне, то я бы посоветовала тебе позвонить Даше на работу и попроситься к ней на дачу. Поживи за городом хотя бы недельку, а там поглядим, — Елена Андреевна обняла дочь, прижала к себе, подумала, что хорошо бы она заплакала — все-таки слезы всегда спасительно действуют в подобных случаях.

Катя не плакала…

Андрей вернулся домой, забронировал по телефону билеты на самолет, собрал кое-какие свои вещи, бросил в раскрытую пасть чемодана и ушел в кабинет. До самого вечера он оставался там, не вышел к ужину, чем поколебал уверенность Дануси в том, что муж примирился с необходимостью сохранить брак.

Когда укладывались спать, она разыграла небольшой спектакль: разделась догола и стала мельтешить перед мужем, который уже улегся, — будто бы искала ночную пижаму и, не найдя ее, так, голышом, и легла. Через минуту протянула руку к Андрею, обняла его. Он вскочил, как ужаленный, резко освободился от нее и с исказившимся лицом бросил:

— И не думай! Ничего подобного между нами не будет!

Дануся сделала вид, что не придала этому значения, что-то ласково замурлыкала и вновь потянулась к нему.

Он повернулся на другой бок.

— Можешь пожаловаться своему дяде, что я отказываюсь трахать тебя, — назвал он все своими именами…

В аэропорту перед вылетом, улучив момент, Андрей выслал телеграфом денежный перевод Кате, довольно большую сумму, как и обещал.

Катя получила извещение о переводе перед самым выходом из дома. Даша уже ждала ее в машине, когда разъяренная Катя вылетела из подъезда, громко хлопнув за собой дверью.

— Ты что, подружка, разбушевалась? — спросила Даша.

— Нет, ты представляешь, что он себе позволяет! Деньги мне перевел!

— Кто, Степ?

Катя с недоумением уставилась на Дашу, но внезапно сообразила, что та еще ничего ровным счетом не знает.

— Знаешь, Дашунь, — сказала она после минутного размышления, — давай доедем до дачи, а там я тебе все расскажу. За эти четыре дня столько всего произошло… Ты просто не сможешь спокойно вести машину, и мы, чего доброго, угодим в аварию.

— Это ты зря, я даже в подпитии прекрасно веду.

— Нет. Потерпи. Приедем — расскажу…

Клава с Сашенькой встретили подруг накрытым столом, и, уж конечно, Клава расстаралась — Даша позвонила ей и предупредила, что привезет с собой Катю.

Сашенька бросилась к матери, потом повисла на Кате и неожиданно сказала:

— Тетя Катя, у вас грустинка засела в глазах.

— Как это? — не поняла та.

— Не знаю, только она там уселась и смотрит на меня.

— А вот мы сейчас Екатерину Викторовну накормим вкусным обедом, она и вылетит, — пообещала Клава и погнала всех мыть руки.

Обед, как всегда у Клавы, был превосходным, по всем правилам грузинской кухни.

Дарья от нетерпения, махнув рукой на приличие, торопила Катю:

— Ешь скорее, чего ты возишься, как Сашенька, когда ей что-нибудь не нравится.