Наталия Экономцева - Точка Женщины

— Какое платье? — спрашивает Настя, хотя у нее, конечно же, нет ни малейших сомнений относительно того, о каком платье идет речь.

— Черное, с камушками.

Ну конечно, то самое. Черное, с буквой Н на плече, выложенной крошечными блестящими бусинами.

Дрю открывает шкаф.

— Может, переоденешься? Где оно?

Настя тяжело вздыхает. Если бы она знала. И какими словами объяснить мужу, что однажды во сне ее красивое черное платье пропало само собой, а когда после этого, уже наяву, она заглянула в шкаф, его там попросту не оказалось? И что она бы очень много отдала за то, чтобы узнать наверняка: где сейчас ее платье?

— Ау! Где ты витаешь, женщина? Где твое платье?!

— Ой… Оно потерялось…

— Где оно могло потеряться?!

— В химчистке. Его потеряли в химчистке, — уверенно говорит Настя и чувствует, что ей самой сразу же становится легче. Как это легко и приятно — знать, что твое платье потеряли в химчистке и что нет ни космической кухни, ни снов с продолжением, ни мужчины, который, как ты думала, приготовлен специально для тебя… Химчистка — замечательное, совершенно понятное место. Вот где потерялось ее платье!

— Это безобразие. Как они могли?!

Дрю все еще возмущается, когда они выходят из дому, садятся в машину и едут в театр слушать оперу. С ума сойти, опера. Настя плотнее закутывается в пальто. Почему из всех мужчин на свете ее угораздило выбрать в мужья того, кто любит оперы?

Пока за окном мелькают расплывчатые желтые фонари, она представляет себе, что будет, когда дети (или жена) мужчины с хитрющими глазами выздоровят, и он снова появится у нее во сне.

— Хватит, — холодно скажет она, и ее платье в этот раз никуда не исчезнет. — С меня хватит! Ты мог бы мне все сказать, и тогда я бы знала, что могу тебе доверять! А так не пойдет! До свиданья!

— Извини, — скажет он. — У меня просто не хватило смелости.

— Очень плохо, — ответит она.

— Дело в том, что я никогда не чувствовал ничего подобного…

Он будет бесконечно засыпать ее словами, но Настя выберется из этого вороха фраз и останется непреклонна, и в конце концов он уйдет. Правда, еще много лет он будет иногда появляться в ее снах, напоминая о том, что все еще тоскует. И может быть, в один прекрасный день она передумает.

Он появляется еще через две ночи на третью. Просто входит в Настину комнату через обшарпанную дверь, которую увезли на дачу еще два года назад, ошкурили, заново покрасили и поставили на чердак. Он прислоняется спиной к стене, скрещивает руки на груди и внимательно смотрит на Настю. Выглядит, надо признаться, довольно усталым, его зеленые глаза в этот раз не рассыпают искр, а скорее медленно тлеют. И больше всего на свете ей хочется прыгнуть ему навстречу, повиснуть у него на шее и по-детски болтать ногами. Может быть, даже кричать «Наконец-то!» и слушать, как он возмущается, потому что от этого визга у него звенит в ушах. Но это невесть откуда взявшееся желание идет вразрез с тем, что она собиралась делать. А потому Настя никуда не прыгает и, уж конечно, не болтает ногами. Вместо этого она строго спрашивает:

— Где ты был?

На всякий случай она придерживает руками клетчатое платье, которое давным-давно перестала носить и, кажется, даже выкинула.

Он молча улыбается, и маленькие хитрые искорки все-таки вспыхивают у него в глазах.

— Где ты был?

Он с интересом осматривается по сторонам, подходит к окну и выглядывает наружу. Насте не нужно смотреть за окно, она и так прекрасно знает, что за ним можно увидеть: узкая, довольно темная улица, маленький магазин на противоположной стороне и — сколько хватает взгляда — бесчисленные светящиеся окошки в высоких, похожих друг на друга домах. Мужчина не спеша задергивает занавески, и окошки исчезают. Интересно, за этими окнами творится такое же безобразие? Или там живут нормальные, разумные люди, которые не имеют никакого отношения к космической кухне, не сидят на диванах, которые были выброшены на помойку два года назад, и уж тем более не видят во сне мужчин с языками, чуть разделенными на конце, как жало змеи?

Настя не успевает додумать эту мысль, потому что ее гость легко дотрагивается до выключателя и в комнате сразу же становится темно, и в желтоватом свете фонарей, который проникает сквозь тонкие занавески, Насте не рассмотреть его лица.

— Где ты был?! Разве так сложно ответить?! Это правда, что у тебя есть дети или даже жена? Почему ты мне ничего не сказал? И не думай говорить, что я не спрашивала!