Наталия Экономцева - Точка Женщины

Ни слова больше не говоря и не дожидаясь ее согласия, он резко поворачивает влево.

— Так зачем же?

— Исключительно для острых ощущений, — тихо говорит она, убирая пачку сигарет обратно в сумку. И это первые абсолютно честные слова, которые ее бархатный голос произносит за целый день.

Мужчина с обручальным кольцом привозит Тату в маленькое заведение с вывеской «Чайный клуб», и, сидя на мягких узорчатых подушках, вдыхая дым ароматного кальяна, она начинает замечать, что нервное напряжение постепенно сменяется блаженным ощущением покоя.

Она смотрит в маленькие темные глазки своего спасителя, совершенно четко понимая, что он на крючке. Он может сколько угодно снисходительно улыбаться и иронично поднимать бровь, он может не называть своего имени и даже не разговаривать с ней вообще. Она будет говорить с ним сама, и это ничего не изменит. Не пройдет и нескольких часов, как она будет вить из него веревки. Этот мир принадлежит тем, кто не боится рисковать и выигрывать. Этот мир принадлежит ей.

Придвигаясь к мужчине чуть ближе, она убирает за ухо непослушную прядь светлых, почти прозрачных волос и тихо спрашивает:

— Так как, вы сказали, вас зовут?

— Александр, — так же тихо отвечает он, — Саша. А как ваше полное имя?

— Угадай, — говорит она и глубоко вдыхает дым кальяна.

Этот голос, этот дым и этот резкий переход на «ты» сливаются у него в голове в протяжный гул. Она прекрасно это понимает. И начиная с этой секунды он даже не вспоминает о том, что еще полчаса назад мог смотреть на нее, высокомерно приподнимая левую бровь. Ее очарование спускается на него как волна, как кокон из тончайших узорчатых нитей. А ее полное имя? Он может гадать сколько угодно, хоть до самого утра: у нее очень давно нет никакого другого имени, кроме этого — маленького, юркого и беспечного.

Она смотрит в его глаза так, что ему кажется, будто до этого вечера он ничего в жизни не видел по-настоящему.

— Куда тебя отвезти? — спрашивает он, прикидывая, каковы его шансы услышать именно тот ответ, на который он рассчитывает.

— Это сложный вопрос, — нараспев отвечает она, и, собственно, это практически тот ответ, на который он надеется, — я не могу вернуться домой.

— Почему?

— Долгая история.

Он задумывается всего на несколько секунд.

— Я могу отвезти тебя к себе. Моей жены еще две недели не будет дома.

Она не сомневается даже для вида. Когда они выходят из клуба, на улице темно и промозгло, и от холода она сжимается в машине в комок. По дороге к нему домой они снова проезжают район телецентра. Уже очень поздно, и почти все окна в домах давно погасли, только некоторые светятся редкими желтыми глазками. За одним из ярких окошек Антон как раз заканчивает переводить с немецкого последнюю страницу длинной и запутанной главы детектива и выключает компьютер. А потом стоит у окна и смотрит на размытые огоньки машин, проносящихся мимо в зимнюю слякоть. Он думает о том, что, если бы сейчас рядом с ним была женщина — его женщина, он отдал бы ей все свое тепло, каплю за каплей. Но Тата, разумеется, этого не знает.

У мужчины с обручальным кольцом она проводит ровно десять дней. Он проваливается в эти дни с головой, не думая о будущем и не беспокоясь о последствиях. Она позволяет согревать себя, кормить и баловать. Она не спрашивает его ни о чем и отказывается отвечать на вопросы, и вся ее жизнь до него (точно так же, как и жизнь после) остается тайной за семью печатями. Но по мере того, как заграничная командировка жены подходит к концу, Тата замечает, что он нервничает все больше и больше. На восьмой день он спрашивает, где, собственно, она живет. На девятый два раза интересуется тем, работает ли где-нибудь, и несколько раз пытается расспрашивать о ее занятиях. На десятый день она дожидается, пока он уснет, и медленно поднимается с кровати. Не спеша принимает душ, одевается, прихватив из шкафа нижнее белье его жены — размер почти тот же. Берет с полочки его портмоне и вместительную женскую сумку и выходит за дверь. Какая все-таки глупость, какая прямо-таки по-женски бестолковая непредусмотрительность: держать банковский листок с пин-кодом кредитки в ящике стола рядом с презервативами.

Она пешком доходит до ближайшего банкомата. Лимит — десять тысяч в сутки. Если повезет, рано утром она сумеет снять еще столько же до того, как он проснется. И почему-то она уверена, что об этой пропаже он никогда никому не будет рассказывать. Вот только послушать бы, что он будет врать жене про украденные трусы.