Роберт Брындза - От тебя бегу к тебе

— Я разговаривала по телефону с Терри, менеджером Райана, — сказала Никки. — Она намерена запихать его в реабилитационный центр, а это для нас равнозначно катастрофе. Мы не сможем обходиться без него целый месяц.

— Вот дерьмо! — сорвалось у меня с языка.

— Терри судит и поступает, как американка, — произнес Крейг.

— Что ты имеешь в виду? — спросила Никки.

— Здесь у нас, в Британии, по-другому смотрят на пьянство. У меня как-то несколько друзей получили алкогольное отравление после крутой вечеринки. Но никто и не подумал посоветовать им лечь в реабилитационный центр, — пояснил Крейг.

— Райан из анонимных алкоголиков, у него есть куратор. — сказала я.

— Давайте дождемся, когда Райана выпишут из больницы. Я могу несколько дней порепетировать без него, — добавил Крейг с надеждой.

— Да, мы могли бы отработать сцины, в которых Райан ни участвуит, — согласилась Байрон.

— Похоже, выбора у нас нет? — сказала я и посмотрела на Никки.

Она кивнула.

— Держите нас в курсе, — сказал Крейг.

— Да, и напомните актерам, что они подписали соглашения о неразглашении, — спохватилась я. — Вы же знаете, как они любят сплетничать.

— Я потрачу все вримя, отведенное на оргвопросы, чтобы им это разживать, — преисполнилась решимости Байрон и пошла вместе с Крейгом «строить» актеров.

Остаток утра мы провели в попытках минимизировать ущерб. Но как мы ни старались прельстить прессу позитивными рассказами о Райане, на наши уловки мало кто клюнул.

Все новостные агентства смаковали фотографии со злополучной вечеринки. Особой популярностью у них пользовался снимок, на котором обмякший Райан, закатив глаза, сидел в палатке в «Шедоу-Лаунж» в окружении беззаботно веселившихся людей, а на столике перед ним валялись пустые бутылки.

— Надо бы нам навестить его в больнице, — сказала я, вспомнив фанатку у театра с фунтом винограда.

— Я съезжу к нему, Нат. Если в больнице засветишься ты, эти клятые репортеры могут раздуть из этого черт знает что. Чудо, что они не сделали этого из вашей фотографии у пруда, — сказала Никки.

Потом я позвонила в больницу Гая и Святого Томаса, и мне сказали, что бабушка в операционной. Я попыталась дозвониться до мамы, но не застала ее дома. Тогда я позвонила Шэрон, но услышала автоответчик. После четвертой попытки связаться с ней мне пришла смс:

ТЫ НАКОНЕЦ-ТО РЕШИЛА МНЕ ПОЗВОНИТЬ?

А Я ОЧЕНЬ ЗАНЯТА И НЕ МОГУ ГОВОРИТЬ.

Я тоже послала Шэрон сообщение с вопросом, не хочет ли она встретиться со мной за ланчем? И в ответ получила резкий отпор:

СЕРЬЕЗНО. Я ОЧЕНЬ ЗАНЯТА.

У НАС ШЕСТЕРО ЗАБОЛЕЛИ. И ЕЩЕ ЗАЯВИЛСЯ РЕГИОНАЛЬНЫЙ УПРАВЛЯЮЩИЙ.

Я ВЫНУЖДЕНА РАБОТАТЬ ЗА СТОЙКОЙ.

ПРИЯТНОГО МАЛО.

Я постучала телефоном по зубам. Шэрон — королева смайликов с поцелуйчиками и улыбающимися рожицами. Неужели она обиделась на меня за то, что я ни разу ей не позвонила после крестин? Я взглянула на Ксандера, который разбирал почту.

— Тебе нужно что-нибудь отправить по почте? — спросил он.

Я увидела в его руке большую пачку писем.

— Дай-ка их мне, — велела я.

— Хорошо, — хмыкнул Ксандер. — Что тебе взять на обед?

— Я пообедаю в городе, — сказала я.

И, взяв у него пачку писем, я схватила свою сумку, вышла на улицу и направилась к станции Чаринг-Кросс. В поезд на Нью-Кросс я вскочила в тот самый момент, когда его двери уже закрывались.

Когда я добралась до огромного почтамта на Нью-Кросс-роуд, снова начался дождь. Близилось время обеденного перерыва, и люди потоком тянулись к главному входу. Внутри хвост очереди, извивавшейся змеиными кольцами, завершался у самой двери. За одним из окошек возле обменного пункта я разглядела Шэрон.

Я встала в конец длинной очереди. Половина окошек были закрыты, но на информационном табло постоянно загорались новые номера, и очередь неуклонно продвигалась вперед. И, когда я продвинулась до последнего изгиба змеиного хвоста, Шэрон меня заметила. Она бросила на меня насмешливый взгляд и тут же перевела глаза на пожилую даму, склонившуюся у ее окошка с большой кучей бандеролей. Прошло еще десять минут, и я оказалась в голове змеи.

Стоявший передо мной мужчина держал в руке счет за электроэнергию. Шэрон закончила обслуживать пожилую даму и нарочито замешкалась. И только когда мужчину передо мной пригласили к другому окошку, Шэрон нажала свою кнопку вызова. Компьютеризованный голос велел мне подойти к ее окошку.

— Что ты здесь делаешь? Разве на Чаринг-Кросс нет почтового отделения? — спросила меня Шэрон.