Аннэ Фрейтаг - Счастье рядом

Снова становится очень тихо. Я слышу лишь свое дыхание, а затем отец говорит:

– Но у нас… – его голос вдруг звучит так мягко, будто он сейчас заплачет. – Но у нас всего пара недель. – Я слышу, что он пытается взять себя в руки. – Я просто хочу, чтобы она была здесь. С нами.

– Ты не можешь хотеть, чтобы она лежала в своей комнате и читала еще больше книг! – сейчас ее голос звучит отчаянно.

– Нет, я не хочу этого, но… – Он делает паузу. – Я не хочу ее потерять.

– Но мы потеряем ее.

Слезы скапливаются у меня на глазах и стекают по щекам.

– Разве ты не хочешь, чтобы она пережила еще что-нибудь? Чтобы она любила и хотя бы на пару недель забыла о том, что у нее осталось всего пару недель? – от слез ее голос дрожит. – Разве ты не понимаешь, Кристиан, она поедет… хотим мы или нет. – Он молчит. – Если мы ее отпустим , – говорит шепотом она, – у нас хотя бы будет шанс , что она вернется к нам.

В доме находятся четыре человека, но царит мертвая тишина. Я сижу на кровати, обняв ноги руками, и размышляю. Голоса ссорящихся родителей до сих пор звучат в голове, как вдруг открывается дверь в комнату. Луч света как прожектор освещает меня. Как будто меня наконец-то нашел поисковый отряд.

– Тесса? – испуганно произносит мама, когда видит меня. – Что ты здесь делаешь? – В последние месяцы этот вопрос вряд ли можно было услышать. Я всегда была здесь. Каждую минуту каждого дня. – Все в порядке, дорогая? Я думала, ты еще в пути. – Она медленно подходит ко мне. – Почему ты сидишь в темноте?

– Чтобы думать, не нужен свет, – отвечаю я и смотрю на нее.

– Хорошо, – она непонимающе качает головой.

– Мама?

– А?

– Сколько времени дают мне врачи? – спокойно спрашиваю я.

Она садится рядом, и мне не нужно видеть ее лица, чтобы понять, как ей хотелось бы, чтобы я еще была в пути.

– Поставив сердечный катетер, они были настроены оптимистично, говорили, что ты продержишься больше, чем ожидалось изначально, – она делает глубокий вдох.

– А что конкретно это значит? О скольких годах идет речь?

– Если повезет… тридцать, – отвечает она, не смотря на меня.

Я растерянно смотрю на нее.

– А что, если они были правы?

– Что ты имеешь в виду?

– Я имею в виду, что, если бы у меня было больше времени? Что, если бы я захотела выйти замуж? – спрашиваю я, качая головой. – Или, я не знаю, если бы вдруг я забеременела? Ты бы мне рассказала об этом? Или хотя бы моему мужу? – Она отводит взгляд и глубоко вздыхает. – Пожалуйста, скажи, что ты бы рассказала мне?!

– Каким образом? Как бы я должна была тебе это рассказать?

Я закрываю глаза и массирую пальцами лоб.

– Я просто не знаю как, Тесса, ты была такой отважной, и ты… – Она сглатывает. – Ты так долго боролась. – Я чувствую, как мой шрам растягивается от каждого вдоха. – Как бы я тебе это рассказала? И когда? Когда наступает подходящее время, чтобы сказать своему ребенку, что он умрет?

Я открываю глаза и смотрю на нее.

– Его нет! – кричу я. – Но ты виновата в этом передо мной! – мой голос срывается на визг. – Речь шла о моей жизни!

– Да, ты права, но…

– Никаких «но»! Это было не твое решение!

– Нет, Тесса, мое! – рычит она. – Потому что ты мой ребенок, а я твоя мать!

– Но когда-то ведь я перестану быть ребенком ! – тоже рычу ей в ответ.

– Нет! Для меня ты всегда будешь моим ребенком! – Я смотрю на нее, и мое ослабленное тело дрожит. – Ты думаешь, мне нравилось молчать? – Ее голос срывается. – Думаешь, мне было легко? Обманывать и обнадеживать тебя всю жизнь, – от слез ее голос дрожит, и она прикрывает рот рукой.

– Почему ты так поступила? Почему?! – спрашиваю я растерянно. – Я хочу понять!

Она медленно убирает руку ото рта.

– Потому что я тебя люблю.

– Потому что ты меня любишь? – я в растерянности, а она кивает. – И это все? Это причина? – Она снова кивает, и я смотрю на нее. Я все поняла. – Ты… ты не рассказала бы мне это никогда, верно?

– По крайней мере, добровольно я бы этого точно не сделала.

– Не сделала бы добровольно? – рассерженно спрашиваю я. – Как это понимать?

– Мы долго обсуждали это с доктором Майнфельдером, – отвечает она. – Будучи твоим лечащим врачом, он был обязан поставить тебя в известность по наступлению твоего совершеннолетия.

– Был обязан? Он сказал бы мне это?