Бэтси Нант - Все реки текут - 2

— Гордон, выйди, пожалуйста, ей нужно переодеться. — Мэг держала в руках свое платье и махровое полотенце.

— Ей лучше завернуться в одеяло, в моей рубашке ей будет теплее.

— Я уже принесла платье, не надо. Уходи, пожалуйста. Гордон, ты благородно поступил, что спас ее, но не будем спорить. — Мэг похлопала Гордона по плечу и чуть ли не вытолкала его за дверь.

Гордон был недоволен ее самоуправством. Он не мог отойти от двери; нет, подсматривать, как она переодевается, он конечно же не собирался, но ноги не желали идти, поэтому он слышал их голоса в маленькой, тесной каюте.

— Как тебя зовут, дорогая? — спросила Мэг, помогая девушке переодеться.

— Джесси, — виновато ответила девушка и кашлянула.

— Прекрасное имя. Уже все позади. Ты, наверное, ужасно испугалась, да?

— Конечно, ваш пароход такой большой, он плыл прямо на меня, я подумала, что уже все. И ветка выскользнула из рук… Я уже птицу смерти видела, она, видимо, мимо пролетела.

— Нет, Джесси, это были лебеди, черные лебеди, ты их видела.

— Птица смерти белая, — ответила Джесси.

Гордону словно передался ее бывший испуг. Он обхватил свои голые плечи и поежился, его начал бить озноб, хотя было более чем жарко.

— Вы скоро? — крикнул он через дверь.

— Мы готовы, Гордон, — ответила Мэг. — А куда ты так торопишься? — спросила она с усмешкой у вошедшего Гордона.

— Я тоже хочу переодеться, — буркнул он и бросил взгляд на Джесси. Она теперь сидела в сухом салатного цвета платье Мэг, и — о, она ему улыбнулась, когда он вошел! Ее улыбка очаровала Гордона. Он понимал, что он спаситель, а как подобает вести себя спасителю — он не знал. Поэтому Гордон быстро взял сухие брюки и рубашку и чуть ли не выбежал переодеваться в каюте Алекса.

В каюту Гордона вошла Дели с чашкой горячего кофе, который Омар только что приготовил:

— Ну что, дорогая?

— Ее зовут Джесси, — сказала Мэг, не глядя на мать, довольно холодно.

— Ах, Джесси? Мы тебя чуть не задавили своими колесами? Выпей, пожалуйста, — улыбнулась Дели, протягивая чашку. — Да ты уже совсем в норме!

Джесси уже вытерла свои длинные волосы, и они действительно оказались густыми и волнистыми, иссиня-черными и блестящими под лучами солнца, проникавшими в иллюминатор. Она сидела на кровати Гордона смущенная и взволнованная.

— Что это ты вздумала купаться перед самым пароходом, да еще тонуть? — ласково спросила Дели.

— Я не умею плавать, — ответила Джесси, застеснявшись, и тут же стала оправдываться: — Я родом из Уилуна, вернее долго жила в окрестностях Уилуна. А там совсем негде плавать, только в медном корыте, — со смущенной улыбкой сказала Джесси.

— Далековато. Да, там, по-моему, даже и рек никаких нет. Ни разу не бывала в тех местах. Тем более, Джесси, ты же видела, что пароход приближается? — спросила Дели.

— Совсем не видела! Я уже долго плыла, замерзла. Я думала, что одной рукой буду грести, а другой держаться за ветку, и так долго плыла… А потом так страшно стало…

— Она видела Птицу смерти, ма, — сказала Мэг холодно. Казалось, она совсем не искала примирения.

— Вот как? Птица смерти? Я помню, такая есть в поверьях у лубра, я тоже в детстве слышала сказки про эту птицу. Но я видела только черных лебедей, — улыбнулась Дели. — Ну видишь, как все хорошо! И лебеди улетели, и птица растворилась. Хорошо, я не стану мучить тебя вопросами, — сказала Дели, чувствуя, что Джесси не совсем еще готова к разговорам. — Поспи. А как только окончательно придешь в себя, мы что-нибудь поедим, у нас замечательный повар, — сказала Дели, встала с кровати, похлопав Джесси по руке и улыбнувшись.

— Ма, — остановила ее Мэг.

— Да, милая? Это моя дочь, Джесси, — показала Дели на Мэг. — Ее зовут Мэг, а меня можешь называть Дели, договорились?

— Хорошо, Дели, — согласилась Джесси.

— Ма, Омар решил приготовить новый салат, может быть, ты попробуешь, я боюсь, что он будет слишком острым.

— Ничего страшного. Не острее, чем твой язык, — сказала Дели, улыбнувшись, и вышла. Но тут же пожалела, что позволила себе эту колкость. Она покачала головой и пошла к Омару попробовать, что он там пытается готовить.

Губы у Мэг задрожали, она хотела улыбнуться Джесси, но улыбка не получилась.

— Спи, Джесси, — сказала Мэг отрывисто и выбежала из каюты. Она направилась к себе, сдерживая слезы, которые готовы были брызнуть, словно от запаха лука. Она хотела дать волю слезам, только запершись у себя.

Гордон переоделся в клетчатую рубашку и парусиновые брюки, он уже с минуту маялся возле своей двери, прислушиваясь: уснула она или в каюте еще находится Мэг? Но все было тихо. Удобно ли ему войти или постучать? А вдруг она уже уснула? Или в обмороке? Вот ведь незадача, теперь не знаешь, как себя чувствовать — героем или смущенным соседом Джесси, которой он сам же предложил завладеть своей каютой.