Лада Митич - Любовь.com

Вот и эта наша история начинается с писем. Говоря юридическим языком, который близок главной героине, главному лоеру крупной компании — права на эти письма принадлежат Андрею и Ольге. А переходя на язык журналистики, который так хорошо понимает Андрей, главный редактор многотиражного таблоида, — они успешные представители среднего класса от сорока до сорока пяти лет с доходом выше среднего.

В переводе же на язык человеческий, обыденный, это означает, что у Андрея и Ольги есть хорошая работа, обставленная квартира, дочь, которая учится в другой стране, по машине на нос, двадцать лет совместной жизни и… усталость друг от друга, временами тяжкая и тоскливая. В таком состоянии кажется, что самым разумным было бы развестись, но… любимая дочка… реноме солидного человека… совместно нажитая недвижимость… мнения родственников… Да и вообще, как нормальные представители среднего класса, они не склонны к радикальным действиям.

Шепотом надо заметить, что многие люди «после сорока» склонны к действиям куда более решительным, чем перемена семейного положения — не зря же жива и продолжает жить поговорка о седине в бороду.

Но уже представленные вам герои настолько привыкли к своему миру, что опасаются предпринимать хоть какие-то решительные шаги, многократно не взвесив все последствия каждого из них. Итак, они устали друг от друга, устали от совместной жизни и потому прячутся каждый в свой мирок при каждой удобной возможности. Оставаясь при этом все той же уважаемой солидной семейной парой.

Но разговор шел о письмах. Значит, пора заглянуть в почтовый ящик. Итак….

16 марта, 09:05

Красно Солнышко

Привет ты очень милая. я проф. фотограф предлагаю стать моделью, фото не ню. зарплата не плохая или же фото для себя☺

16 марта, 09:05

Рыжая лиса

Спасибо! Соглашусь

Ольга стояла у окна и смотрела на улицу. А за окном самый обычный осенний день тихо переходил в самый обычный вечер. К лайкнутым великим Александром Сергеевичем лесам, некогда одетым в багрец и золото, сегодня примешивалась грязь под ногами прохожих и шинами автомобилей. С осенних небес вместо прозрачно-серой лазури, воспетой другим мастером, падал то ли дождь, то ли снег, то ли нечто среднее между ними, чему и названия-то нет. И влажная эта гадость была повсюду. Она оседала на окнах и стеклах автомобилей, на руках прохожих, которые, веря календарю, не решались еще надеть перчатки. Она нагло заползала под капюшоны и зонты. Из нее и выхлопных газов автомобилей был соткан воздух.

Словом, «мать городов русских» почему-то с мужским именем Киев дрожала от сырости и пряталась от непогоды не как огромный мегаполис, а как жалкий провинциальный городишко. И пусть Киев несет гордое имя столицы уже не один десяток лет, но то, не такое и далекое воспоминание о провинциальных его днях все время бросалось в глаза. Ведь тогда все города, кроме Белокаменной, не только считались, но и были на самом деле той самой серой провинцией.

Шепотом (частенько в этой истории придется переходить и на шепот) надо заметить, что отношение ко всему, что не есть гордая Москва — то тупая и глухая провинция, продолжает витать в высоких кабинетах теперь великого северного соседа, временами спускаясь и на обычный человеческий уровень.

Хотя, быть может, лучше все-таки вернуться к великому поэту. Лесов, о которых он писал, ни одетых в осеннюю листву, ни начисто ее лишенных, из окна, у которого стояла Ольга, видно не было. Более того, единственными лесами, которые она могла разглядеть, были строительные леса на возводящемся через дорогу торговом центре.

Итак, лесов не было видно. Не было видно даже солнца, которое зябко пряталось не только за ноябрьские низкие тучи, но и за двадцатиэтажье офисных центров и жилых «свечек», со всех сторон окружавших дом Будниковых. Здесь самое время упомянуть, что жили они в престижном районе и с гордостью сетовали на то, что и дышать нечем и выйти прогуляться совершенно некуда.

Дом, где жила чета Будниковых, был модной двадцатидвухэтажной башней из красного кирпича, в которую были вмурованы металлопластиковые окна и вечно текущие кондиционеры. Башня, конечно, была увенчана пентхаузом, отягощена офисным центром на первых двух этажах и украшена вдоль всей крыши рекламой известной телекоммуникационной компании, не говоря уже о батальоне развернутых в разные стороны спутниковых антенн. Реклама оператора сотовой связи, уже не кричащая, а уныло-привычная, поселилась на крыше, видимо, навсегда. По крайней мере мысль о том, что нужно снять ее, никому не приходила в голову. Более того, никто уже давно не задумывался и о том, каким образом ее туда повесили.