Лидия Лукьяненко - Все для тебя

— Сейчас, сейчас, милый, я тебя попотчую, — суетилась бабка, накрывая скатертью стол.

Гриша встал и прошелся по дому. Комнат, кроме кухни, было всего две: одна с большой кроватью, сундуком и образами святых на стене, в углу висела лампада перед иконой. Другая комната, где бабка накрывала стол, большая, в три окна, с диваном и буфетом. На буфете стояла фотография моряка: молодой светловолосый парень в бескозырке. Глаза серьезные, смотрит строго.

— Кто это? — спросил Гриша.

— Так это ж Валя, — ответила бабка. — Сынок мой, Валентин. Папка твой.

Гриша ничего не ответил. Что-то подобное он ожидал услышать. И он уже умел владеть собой.

— Садись, Гришенька, садись. — Баба Варя поставила перед ним махотку с теплыми варениками. — Вот и молочко. Утром покупала.

Гриша стал есть, обдумывая услышанное. Вареники были вкусные, а Гриша на аппетит никогда не жаловался. Баба Варя сидела рядом и, подперев щеку, не могла наглядеться на внука.

— Вкусно? Ешь, ешь еще. В сметанку макай.

— А где он сейчас? — мотнул головой Гриша в сторону портрета.

— Кто ж его знает! — горестно вздохнула бабка. — На флоте служит. А где — не скажу. Последний раз открытку еще в прошлом году присылал. С Дальнего Востока. Носит его по чужим краям, а к матери все некогда. Не женится никак. Может, если бы женился, приехал…

Грише было стыдно спрашивать, почему же он не женился на его маме, и он сказал иначе:

— У меня есть папа — папа Петя. Он меня любит. И я его. У нас фамилия одна и отчество у меня — Петрович.

— Знаю, внучек, знаю. Видать, хороший человек, коль чужое дитя пригрел. Только он не родной тебе папка. А родной — мой сын, Валя.

— Что ж ваш Валя никогда ко мне не приходил? — не выдержал Гришка и, увидев, как сморщилось лицо у бабки, вскочил, вытирая рот. — Я пошел, спасибо!

О том, что он приходил к бабе Варе, Гриша никому не сказал. Но с этого дня стал интересоваться морем и кораблями. Родители поощряли его новое увлечение. Папа купил ему прекрасную книжку — энциклопедию, где были изображены и описаны все известные морские суда, от древних до современных. Дедушка привез ему из одной поездки настоящую модель парусника, и он всегда висел на стене напротив его кровати. Гриша по-прежнему любил гулять с отцом, ходить с ним в музей или в кино, но слова бабы Вари о том, что он «чужое дитя пригрел», прочно врезались в память мальчика. Время шло, Гриша рос, но у него была своя тайна: летом, отдыхая в Калиновке, он тайком приходил к бабе Варе. Сначала потому, что там он мог поговорить о том, о чем не мог говорить ни с кем. Когда подрос, стал помогать. Баба Варя старела, а помочь было некому. Гриша жалел ее. Его неведомый отец бросил ее так же, как и его. И с каждым приездом в мальчике теплилась надежда: что, если этим летом загадочный моряк, его отец, приедет повидать старую мать? И еще его детскому сердцу не хотелось верить, что родной отец, храбрый моряк, добровольно отказался от сына. Наверное, отец выполняет какое-то важное правительственное задание, как Штирлиц, и ради этого жертвует всем.

Он любил военные фильмы о разведчиках и моряках и представлял себе, что, когда вырастет, станет моряком и однажды на войне встретит своего отца. Тот сразу же узнает его, обнимет, скажет: здравствуй, сынок!

Гриша стал заниматься спортом, обливаться холодной водой, соблюдал строгий распорядок дня. Шел спать ровно в десять ноль-ноль, даже если шел фильм «Подвиг разведчика», вставал в семь. Родители не могли нарадоваться, дед хвалил его, одна только бабушка Валя наблюдала все это с тревогой. А Гриша просто готовил себя к военной службе. В начале восьмого класса он объявил родителям, что после его окончания намерен поступать в мореходное училище в Ленинграде. Мама опешила. Они мечтали дать сыну высшее образование. Папа полагал, что Гриша захочет стать инженером, возможно, будет проектировать свои любимые корабли. Мама вообще не могла представить себе, что ее маленький сын через год будет спать в казарме и носить форму. Она-то надеялась, что институт с военной кафедрой убережет его от армии. А он сам туда рвется. Один только дед Андрей одобрил его решение и наказал родителям не мешать сыну. А дед Андрей был директором комбината, он пользовался непререкаемым авторитетом, и не только у себя на работе.

Бабушка Валя была другой. Она писала детские книжки, и Гриша часто засыпал под ее рассказы. Маленьким он любил залезать к ней на колени и просил:

— Бабушка, насочиняй мне.