Лидия Лукьяненко - Все для тебя

— Так ты не уверена в своих чувствах? Ну а я обещаю любить тебя всегда.

— Замолчи! Не накликай беду. Я и так все время боюсь, что это плохо закончится.

— Маринка. — Роман сжал ее холодные ладони и поцеловал одну, потом другую. — Я испугал тебя? Прости. Это я так бездарно пошутил.

— Не надо шутить, Ромочка, да еще в таком месте. Господи, прости нас грешных и не наказывай, — прошептала она еле слышно.

— А ты у меня, оказывается, богобоязненная. Ну что ты так всполошилась, маленькая? Не бойся. Я с тобой.

— Сейчас да. А когда я уеду?

— Хорошо, что ты сама начала. Я не хотел на тебя давить. Почему бы тебе не сдать билет и не остаться?

— Ну что ты? Я не могу.

— Почему?

— Меня дома ждут. И на работу нужно.

— Домой позвони. А с работой… Ты ведь все равно хотела уволиться?

— Зачем же я сейчас буду увольняться? Через неделю тебе в море уходить.

— Останешься в моей квартире — меня ждать. Хочешь, давай за неделю поженимся. Время еще есть. Если это для тебя важно.

— Нет, не важно.

— Мне тоже печать в паспорте не так и важна. Я хочу быть только уверен, что ты меня ждешь.

— Я могу ждать и дома. Так мне привычнее.

— Хорошо. Но задержаться на неделю ты можешь? Проводить меня в рейс?

— Мне же ехать надо, — шептала Марина, пока он целовал ее, но сопротивление ее быстро ослабевало.

— Возьми отпуск…

— Я его уже отгуляла. Эта неделя — за свой счет.

— Возьми еще за свой счет.

— Не знаю… хорошо, я попробую…

Марина так устала, что едва дождалась рассвета. Ей казалось, что она сейчас ляжет и уснет прямо на набережной. И через мост Лейтенанта Шмидта Роман перенес ее, почти спящую, на руках…

Марина нажала кнопку звонка и с нетерпением ждала, пока ей откроют. Людка определенно не торопилась. Наверное, Гриша уже здесь, и она опять ходит со скорбной миной. Марине так не терпелось поговорить с братом, поделиться своей безумной радостью: они с Ромой все решили!

Сейчас она позвонит своему директору и попросит продлить ей отпуск по семейным обстоятельствам. Надо только говорить грустным голосом и очень просить. Она никогда раньше этим не злоупотребляла, он должен поверить. Потом она позвонит маме и постарается рассказать ей все в двух словах. И в этот раз голос должен быть таким, каким он и есть, — счастливым. Тогда мама не будет настаивать на немедленном возвращении, а Гриша поможет успокоить мать. Потом Марина все расскажет брату, и он, если захочет, конечно, поможет ей перевезти вещи к Роме. Она запретила ему ехать с ней. Неизвестно, сколько времени понадобится на телефонные звонки, разговоры и сборы. Что же ему два часа в парадном ожидать? А к Людке приводить Романа Марина не хотела. Он так похудел за два дня — смотреть больно. Они, как двое сумасшедших, почти не спали и не помнили, что ели в эти дни. Марина уснула прямо у него на руках. Рома донес ее до дома, поднялся с ней на четвертый этаж, так что она даже не проснулась. А когда открыла глаза, он сидел рядом и держал в руках чашку кофе. Таких мужчин просто не бывает! О таких только в романах пишут. Но он и есть Роман. У нее роман с Романом.

Люда открыла, подозрительно поглядев на нее. А, плевать! Пусть думает что хочет.

— Гриша здесь? — спросила она, торопясь и снимая обувь.

— А что, здороваться с бывшей невесткой уже не обязательно? — недовольно бросила Люда.

— Ой, прости, задумалась. Здравствуй. — И, стараясь загладить неловкость, чмокнула ее в надушенную щеку.

— Он в детской, — примирительно ответила она, смягчившись. — Пусть поговорят. Я не мешаю. Будешь кофе?

— Буду.

Все последние дни она только и держалась на кофе.

В кухне на нарядных салфетках стояли чайный сервиз, торт и блюдо с бутербродами с красной икрой.

— Что, Гриша денег привез? — пряча улыбку, спросила Марина.

При муже, видимо, Люда не решалась разыгрывать бедность.

— Ага, — промычала она и налила кофе в крошечную чашку из китайского фарфора.

— Ладно, Люда, хватит киснуть. Ты ведь прекрасно знаешь, Гриша вас не оставит. Так что отпусти его по-доброму. Тебе же лучше будет. Ты молодая еще, красивая, жильем и материально обеспечена. Захочешь, сто раз замуж выйдешь.

— Угу. Ты вон и моложе, и стройнее, и не бедная. Что ж не выходишь?

— Кто тебе сказал, что не выхожу? Как раз собираюсь. Я за вещами приехала.

— Поезд, ты говорила, вечером.

— А я никуда не уезжаю. Я к мужу переезжаю.

— А! Вот оно что! А я-то думаю, где ты все дни пропадаешь? Неужто по городу столько ходишь?