Лидия Лукьяненко - Все для тебя

Если бы Маринка умела упираться — она бы уперлась. Но она была покладистой, особенно если дело касалось домашних, как, впрочем, и ее мама, Аня. Вот и пришлось ей звонить своему директору, просить отпуск за свой счет, поскольку оплачиваемый она уже использовала, и тащиться в железнодорожные кассы за билетом. Она мчалась по прохладным туннелям метро, подавленная и хмурая. Ну почему, скажите, она должна ехать в Питер, к этой Люде? Марина никогда ее не любила. Только потому, что Гришка бросил семью? Но она-то тут при чем? Мама — понятно. Она обожает внуков, а внуки у мамы только там, Маринка ее не смогла этим порадовать. Да, наверное, и не сможет. Тридцать уже. Что она успела за это время? Ни-че-го! Ни карьеры не сделала, ни ребенка не родила, ни мужа не удержала. За спиной — одни руины. Оглядываться не хочется. Мама переживает. Единственная дочь, умница, красавица, а жизнь не складывается.

А тут еще Гришка порадовал. Ушел из семьи после почти двадцати лет счастливого брака. Во всяком случае, они считали, что счастливого. Звонила Людка, его жена, жаловалась, ругалась. Дети в шоке. Мама — в слезах. Решила бросить все и лететь. Приготовила денег, накупила подарков. Что бы Гриша ни решил, а это их внуки и племянники. Из молодого поколения у них в роду больше никого нет. Мама в Мишке души не чает — единственный внук! Аленка уже большая, все понимает, а в пятнадцать лет любой стресс чреват неприятностями. Так думала Аня и готова была на крыльях лететь к внукам. Бегала, как сумасшедшая, перед отъездом все успеть хотела. Вот и добегалась.

Аня обожала своих детей и внуков. Особенно тех, кому, как она считала, не могла уделить в данный момент внимания. Когда-то ее снедала вина перед Гришей. Сначала, когда она училась, а он жил с ее родителями, потом — когда подростком уехал в мореходку. Это было его решение, он мечтал стать моряком, но Аня в глубине души полагала: раз ребенок уезжает из родительского дома, значит, ему в нем плохо. Мишка с Аленкой жили далеко, приезжали редко, и Аню опять мучили угрызения совести, оттого что она как бабушка дала им слишком мало.

— У тебя потребность заниматься самоедством, — говорила ее свекровь, пока была жива.

Вот перед ней да еще перед Маринкой Аня не чувствовала себя виноватой, забывая о том, что меньше всего замечаешь тех, кто всегда рядом.

И теперь Марина должна оставить все свои дела и ехать к Люде: утешать, успокаивать, одаривать племянников. В общем, делать то, что мама называла поддержкой. Маринке меньше всего хотелось поддерживать Людку. Ей всегда казалось, что Гришка с ней несчастлив. Он, конечно же, никогда не признал бы этого, отшутился бы, как обычно. Как можно быть счастливым с этой толстой самодовольной клушей? Понятно, теперь она в истерике! Муж ушел, а с ним ушло и благополучие. Мишке через полгода восемнадцать стукнет, да и Аленка вот-вот школу окончит. Какие уж тут алименты! Придется Людке в сорок лет начинать жизнь с нуля. Она же никогда не работала! Что она умеет? Щи варить? Как ей помнится, и готовить-то Людка как следует не научилась.

Несмотря на вчерашнее недовольство, проснулась она в хорошем настроении. Мама, опираясь на пятку больной ноги, проковыляла к окну и приоткрыла занавески. Яркое июньское солнце упало проказливым лучом на ее сонное лицо, и Маринка заулыбалась, не открывая глаз.

— Вставай, соня, — ласково сказала мама, — на поезд проспишь. Пора уже завтракать.

Подарки родственникам и нехитрые Маринкины пожитки они еще вчера упаковали в дорожную сумку. Сутки туда, сутки обратно, да там шесть дней, зачем набирать кучу одежды? Они вместе перебрали все ее наряды и оставили самое необходимое. Марина положила в основном летние вещи, а мама настояла, чтобы она взяла еще зонт, куртку и теплый свитер.

— Это ведь Ленинград, — аргументировала она. — Там всегда прохладно.

В результате сумка получилась тяжелая. Хорошо еще, что папа отвезет ее на вокзал, а там, может, Людка встретит.

— Ты не расстраивайся так из-за этой поездки, — успокаивала ее мама. — Я вот жалею, что не могу поехать, — такой красивый город! Ты там маленькой была, вряд ли что-то помнишь. Погуляешь по набережной Невы, каналы увидишь, в Эрмитаж сходишь. Люди путевку специально покупают, а у тебя — такая возможность! Я же не заставляю тебя сидеть всю неделю возле Люды. Просто хочу из твоих уст услышать, что там произошло. Как они живут? Как Миша с Аленкой? А потом решим, чем можно помочь.

То ли мамины слова возымели действие, то ли Марина уже свыклась с необходимостью, только она совершенно успокоилась. А когда садилась в поезд, глаза ее лучились улыбкой и любопытством. Все же путешествие — это всегда здорово!