Лидия Лукьяненко - Все для тебя

Наташа веселилась вовсю. Танцевала с учениками и учителями, кого-то узнавала, кого-то нет. Ее пока точно никто не узнал. Под маской Робина Гуда скрывался новый географ, он очень настойчиво спрашивал, из какого она класса. Она ответила, что из восьмого.

Представление, а с ним и сам вечер подходили к концу. Спектакль был очень интересным. Звездочет, он же и Сказочник, Стеблов, уморил всех своими остротами. Димка блистал! Это была его роль. Он даже пел, хотя слон наступил ему на ухо. Мудрая Лариса подобрала ему песню, в которой слова можно было не петь, а просто произносить нараспев. Антипова пела отлично, да и Ермакова с Залесской выступили хорошо.

Наташа достаточно насладилась произведенным эффектом и уже хотела подойти к своим. Но сначала она отправила записку Мистеру Иксу: «Я в восточном костюме». И подпись — «Н. С.». Она видела, как он прочитал, как обвел взглядом зал, наверное пытаясь понять, как выглядит восточный костюм. Сначала его внимание привлекла узбечка в полосатом халате и тюбетейке, но в ней легко угадывалась Вика Рощина из восьмого класса: ее длинные черные волосы были заплетены в тонкие косички. Начался танец, и в этот момент он увидел ее и направился навстречу. Одновременно с ним к Наташе подошел Боря Варутин из десятого, в костюме ковбоя, — она легким извиняющимся кивком указала на Мистера Икса и пошла танцевать с ним. Сережа обнял ее, и только сейчас она обратила внимание на то, как вытянулся за последнее полугодие мальчик. Теперь она стала ниже его. Может, потому что на ней была обувь без каблуков, но он смотрел на нее сверху вниз, и это выглядело забавно. На его лице, почти не скрытом узкой маской, читалось недоверие: он пока не мог ее узнать.

— Маска, — начал он, — кто ты?

Она промолчала.

— Мне пришло письмо, — осторожно подошел он с другой стороны. — Ты его написала?

— Я, Сережа, — шепнула она ему на ухо. — Трудно меня узнать?

— Невозможно, — засмеялся он и еще крепче прижал ее к себе.

Хорошо, что здесь темно, подумала она. Нет ничего зазорного в том, чтобы танцевать с учеником. Ведь никто не знает, что его горячие пальцы обжигают ей обнаженную кожу спины, а щека, гладкая и нежная, как у девочки, и тоже горячая, касается ее лица. Хорошо, что длинное покрывало закрывает ее сзади, а маска прячет румянец, хорошо, что так людно, душно и шумно.

— «Средь шумного бала, случайно, в тревоге мирской суеты тебя я увидел, но тайна твои покрывала черты», — продекламировал он. — Ни за что бы не узнал вас. Все наши думают, что вы ушли.

— На то и был расчет, — заговорщически шепнула она.

— …Я так расстроился и решил после бала навестить вас…

— …Тебе очень идет костюм…

— …О вас все думают, будто это кто-то из восьмого «В».

В восьмом «В» было много невысоких девочек и сразу две новенькие.

— Вот и хорошо. Ты не представляешь, как интересно просто веселиться, а не быть учительницей. Мне так это надоело, — откровенно призналась она и поняла, что ее слова прозвучали двусмысленно.

— Мне — тоже… — тихо произнес он. И тут его словно прорвало: — Послушайте… Скоро закончится танец, и я уже не смогу… Вы знаете, как я к вам отношусь… — быстро и сбивчиво говорил он, боясь не успеть высказаться до конца танца. — Вы думаете, раз я младше вас, то это невозможно… Я знаю, что вы тоже…

— Замолчи, Сережа, — испуганно шепнула она, — ты знаешь, что так нельзя, что это неправильно. Я намного старше…

— Ну и что? Моя мама тоже старше отца. На четыре года.

— Какой ты лгун, — улыбнулась она, — ты ведь говорил, что им было по восемнадцать?

— Это отцу было восемнадцать, а маме — двадцать два, она уже заканчивала институт…

У них тоже был такой случай. На первом курсе с Наташей учился Женя Быстров, который женился на беременной от него пятикурснице. Все тогда говорили, что она поймала мальчика в сети, и считали ее хитрой и расчетливой…

— Моя мама выглядит очень молодо, как вы. Гораздо моложе папы, никто никогда и не подумал бы… — Он смотрел сверху вниз в ее глаза в узких прорезях маски. И голос его прерывался от волнения. — Так какая разница? Она могла быть старше и на семь лет…

— Тише, — испуганно зашептала она, прижавшись щекой к его щеке, — говори тише…

— Мне скоро четырнадцать, — зашептал он ей в ухо, еще крепче обняв и стараясь говорить четко и разборчиво. — Через три года я закончу школу, через четыре мне будет восемнадцать.

Она молчала, понимая, что он хочет объяснить ей: препятствия между ними преодолимы.